– Хватит! Вы – уважаемый ветеран, и мудрый вождь! Что вы делите между собой, когда у нас есть общий враг? Что вы ругаетесь, как две торговки на городском рынке? – Вино выветрилось из его головы, от хмеля не осталось и следа. Пока два воина смотрели на него удивлёнными глазами и не могли произнести ни слова, Рутгер встал, вырвал кубок из рук Сардейла, и выплеснул вино на ковёр: – Ты всегда был невозмутим и спокоен. Даже вчера, в жестокой сечи ты не давал воли своей звериной ярости, чтобы не забыть о защите, и прикрыть меня от меча врага. Что на тебя нашло? Или ты выпил слишком много?
Стальной Барс повернулся к вождю клана Стремительной Рыси, и твёрдо посмотрел в его глаза. Тот, явно жалея о своей вспышке гнева, отвёл взгляд в сторону, и мучимый жаждой, отпил из кубка.
– Где твоя мудрость? Где твоя рассудительность?
В мёртвой тишине Рутгер прошёл к своему креслу, сел, и немного подумав, сказал:
– Савгон прав. Харвеллы и заулы – большая сила, а вигам нужны союзники в борьбе против лордов. Если мы призовём на помощь царя россов, то начнётся большая война, и наши горы утонут в крови. Мы развяжем лордам руки, и они призовут сивдов, ярвиров, да кого угодно! Надо обходиться своими силами, и не дать им повод.
– Но харвеллы и заулы не имеют права голоса! – Снова выкрикнул Сардейл, успокоившись, и сев на своё место.
– Значит надо дать им это право!
– Лорды не примут такой закон. – Проговорил Савгон. – Они прекрасно понимают, чего можно ожидать от народа, сравняющегося в правах с вигами, не видящего семь веков этих самых свобод. Это может быть на руку только вигам.
– Для этого ты позвал нас в свой шатёр? Чтобы выторговать для своего народа привилегии? – С усмешкой спросил Сардейл.
– Выбирай слова! – Вождь опять нахмурился. – Я не торгуюсь, а предлагаю. Рутгер даёт права харвеллам и заулам, а я постараюсь, чтобы они его поддержали, когда он станет Владыкой.
– Сейчас я ничего не смогу сделать.
– Конечно. Но в недалёком будущем – сделаешь. Зная Балвера, я уверен, что он подумал и об этом. Ведь так? О чём вы говорили в палатке военного вождя поздно ночью?
– Меня сегодня спросили об этом уже несколько раз! Даже на тризне мне не давали покоя! Это не моя тайна, и я не могу открыть её. Я дал слово, а слово для вига всё равно, что клятва.
