– Мы хотим воздать ему почести, коих ещё никто никогда не получал. Военный вождь был не совсем обычный человек, и погребён он должен быть не как простой смертный....
– Хорошо. Со временем выхода в степи я потороплюсь. Будут ли у лордов ещё какие-либо пожелания?
– Конечно. – Мягко улыбнулся Фельмор, и резко спросил: – Где тот харвелл, о переводе коего ты просил меня? Почему он до сих пор не явился ко мне?
– Эвгурн, сын Галла уже вернулся из дозора, но наказан мной, и сидит в яме вместе со своими двумя воинами.
– Вот как? – Изумился лорд. – Ты уже наказываешь моих людей своей властью? Разве тебе дано такое право?
– Я думаю, что грамота о его переводе всего лишь дело времени. Ведь уважаемый лорд согласился удовлетворить мою просьбу. Я считаю Эвгурна своим воином, и за то небольшое нарушение он должен понести наказание, как и любой другой виг из моего войска.
Владыка Альгар видел, как перекосило от злости худое, вытянутое лицо Повелителя Тайной Стражи, как он задрожал от ярости, но через мгновение его голос был так же спокоен и ровен:
– В чём же его вина?
– Его оплошность столь незначительна, что не стоит твоего внимания, и всё же он должен ещё пять дней отсидеть в яме, чтобы понять, что значит служба в войске, что за более серьёзную вину его ждёт ещё более суровое наказание.
– Хорошо. – Фельмор кивнул. – У меня больше нет вопросов к воеводе Рутгеру. Может, Владыка хочет что-то спросить у него?
Это был сигнал, и Альгар встрепенулся. Хотя ему и нравилось дразнить лордов, но на сегодня мера дозволенного была исчерпана. За их льстивыми и вежливыми речами таились серьёзные угрозы и намёки: «Помни, как ты сел на трон, и делай то, что мы тебе скажем, чтобы усидеть на нём. Иначе…» Они делали вид, что не замечают те маленькие дерзости, что он допускал, и всё же Альгар понимал, что придёт время, и они всё ему припомнят.
Он набрал в грудь побольше воздуха, несколько мгновений подумал, и заговорил, уже совершенно точно уверенный в том, что лорды как всегда ведут какую-то свою, очень тонкую игру, и в этой игре особая роль отводилась его семье. Вернее, его племяннику.
