Летая вот так, миллиарды недель и столетий, Само совершенство, а значит, несчастная очень Взмолилась Земля,Упросила космический ветер,Чтоб он постаралсяХотя бы немножко помочь ей.И ветер послушно понесся в глубины Вселенной, На поиски жизни, для нашей планеты безвредной. Чтоб мелкой, послушной, не очень кусачей была: Ведь наша невеста полжизни одна провела!Голос Ричарда окреп; он читал стихи, подняв к потолку правую руку, как юный Пушкин. Они даже похожи были с Пушкиным. Его голос звенел:
Космический ветерМикробов принес, инфузорийИ даже амеб,Очень схожих по форме с фасолью,Глупейших простейшихИ просто простейших простейших, Размером в микронИли в тысячу раз его меньше.И все эти твари —Красавцы, а чаще уроды —Мгновенно ушли в глубину, в малосольные воды.Чем дальше читал Ричард, тем больше поэма нравилась Аркаше. Хоть он сам раньше стихов не писал и учить наизусть их не любил, сейчас он подумал, что не мешало бы кое-что запомнить.
А Ричард между тем продолжал:
Века миновали.И были они знаменитыТем, что инфузории выросли до трилобитовВ подводных долинах,В пещерах и даже на скалахПлодились трепанги, акулы, кораллы, кальмары…Медузы, омары и рыбы различных размеровВ рассоле водились,В условиях самых тепличных, Пока в океане им тесно и душно не стало… Там скаты парили, Как стеганые одеяла, На них, как подушки, Лежали витые ракушки, А звезды блестели, Как серьги в ушах у подружки.Над ними неспешно скользили морские коньки, Как будто по льду, Натянувши на хвостик коньки…Ричард перевел дух и спросил Аркашу:
— Хочешь чаю? Или кофе?
— Спасибо, лимонаду, — сказал Аркаша.
Ричард нажал кнопку, из стены выехала полочка, на которой стоял бокал лимонада и чашечка с кофе, над которой поднимался душистый пар.
— Сейчас начнется самое главное, — сказал Ричард. — Я попытался показать в стихотворной форме процесс переселения живых существ на сушу. Тебе не надоело?
— Ни в коем случае! — ответил Аркаша, маленькими глотками отхлебывая холодный игристый лимонад. — Продолжайте!
Ричард подумал, вспоминая, и заговорил вновь:
Неглупая рыба,Которую звали тортилла, Четыре ноги и две крышки себе отрастила И вышла на берег.Ей следом кричат: «Не спеши!»Она отвечает:«Как мило, что здесь ни души».Та рыба тортилла по пляжу гуляла без страха. С тех пор мы с тобой называем ее черепахой. Вот так началось берегов и полей заселение. Была пустота, А теперь здесь живет население. Живет и растет Под кустарником или под пальмами, В тени баобаба места себе выкроив спальные. Там был червячок, По размеру совсем пустячок.Теперь динозавр встречает тебя горячо.Его не дразни, не побей, не задень, не серди ты. А то наступил —Вот и нету тебя, троглодита!Летит птеродактиль:Уступит он туче едва ли.Такие страшилки — скорей бы они вымирали!..Ричард замолчал, допил кофе, потом сказал:
— Остался последний раздел. И он самый важный для наших с тобой исследований. Слушай:
