Принц обернулся и потерял дар речи. Перед ним был высокий, метра четыре ростом, мужчина. Вид его был благороден и прекрасен. Он был одет в белоснежные одежды, и вообще, казалось, словно он сам источает свет, заставляя тем самым Кэнтона щуриться. В руках у незнакомца был золотистый посох.
– Кто ты? – еле выдавил из себя ошарашенный принц.
– Я – Ваал, принц справедливости. Я наблюдал за тобой, Кэнтон, сын Балдуина. Ты отважно сразил такого могучего зверя в одиночку, это достойно величайших похвал, – сказал бог.
«Так вот он какой!» – подумал Кэнтон. Странно, он как-то представлял себе нового бога несколько иначе… Хотя человек даже не мог бы объяснить, как именно он себе его представлял.
– Ты знаешь, зачем я здесь? – поинтересовался бог.
– Нет, не знаю, – признался княжич, который, откровенно говоря, не то что не имел ни малейшего представления, но и до сих пор с трудом верил в происходящее. А может, он просто головой не очень удачно шарахнулся, и это ему теперь мерещится?
– Люди страдают, Кэнтон, по всему миру, – пояснил Ваал. – Кругом войны отбирают сыновей у родителей, голод и болезни свирепствуют повсюду, а боги и власть имущие люди продолжают свою никчемную борьбу за власть, пока обычные люди мучаются, терпя каждую их прихоть. Я хочу это изменить. Я хочу сделать этот мир другим, совершенно новым, где каждый будет иметь право на счастье.
– Что-то я в это слабо верю, – скептически хмыкнул Кэнтон, но потом вспомнил, что он разговаривает с богом и нужно проявлять больше уважения, но было уже поздно. Слово не воробей…
– А разве ты не хочешь, чтобы больше не было войн? Не хочешь ли ты, чтобы больше ни одного мальчишку не забрали из дому в плен? Чтобы никто больше не узнавал, что его родители мертвы, вернувшись домой после многолетней разлуки? – Ваал не обратил внимания на надменный тон Кэнтона.
Впрочем, это уже было неважно. Принц сразу же поник, вновь вспомнив о смерти матери и о том, что он так и не попрощался с ней, он до сих пор даже не нашел время, чтобы съездить в фамильный склеп и положить к ее могиле цветы.
– А разве ты не хочешь, чтобы влюбленные по всему свету могли быть вместе, независимо от того, кто, где и кем родился? Разве не хочешь, чтобы чьи-то глупые распри не были помехой счастью двух любящих?
Черт, этот новый бог, как знал, что нужно говорить! Каждое его слово вызывало живой отклик в сердце Кэнтона, всколыхивая воспоминания обо всем, что в последнее время его так тревожило.
– Хочу! – не задумываясь, ответил принц. Он даже не заметил, в какой именно момент проникся сочувствием к миссии Ваала. То, что он хочет сделать мир лучше и избавить его от того, что приносило последнее время Кэнтону только страдания, не могло не тронуть княжича.
– Значит, нет ничего невозможного, – ласково улыбнулся бог.
В этот момент на поляну выехали Витар и Хлодвиг. Они с изумлением разинули рты и смотрели на Ваала, не в силах даже слезть с лошадей.
– Я слежу за тобой намного дольше, чем ты думаешь, принц Кэнтон, – Ваал все так же обращался только к Кэнтону, словно он не видел других всадников, а вот они его видели. – Ты – дитя двух народов. Ты – и воин, и чародей в одном лице. Ты свободен от идеалов какой-то одной страны, племени или веры, ты умеешь думать, анализировать и принимать правильные решения. Ты – именно тот, кто мне нужен здесь, в материальном мире, чтобы воплотить все мои планы в жизнь и сделать этот мир лучше, справедливее, честнее, правильнее. Ты согласен стать моим первым рыцарем на земле? – предложил новый бог. Пока Ваал это говорил, Кэнтон чувствовал, как боль в руке проходит, а все ссадины и царапины затягивались прямо на глазах.
– Я согласен, мой бог, – с благоговейным трепетом тихо произнес Кэнтон.
– Тогда на колени! – приказал новый бог.
Кэнтон, не колеблясь, повиновался приказу. Он слышал, как за его спиной рыцари в тяжелых сапогах спрыгнули на землю и тоже припали к земле, выражая свою преданность этому существу. Кэнтон, Витар и Хлодвиг так и стояли, опустив взоры вниз, ожидая какой-то речи или напутствия от их нового бога, но ничего подобного не последовало.
– Кэнтон! – донесся до рыцарей голос Дэнима, вернув троицу к действительности.
Воины подняли взгляды, но Ваала уже и след простыл. Они встали и радостно, с видом некоторой придурковатости, таким же, какой был у тех трех дровосеков, которые покинули Сан-Тайр, начали просто пялиться друг на друга.
– Кэнтон! О, хвала Солнцу, ты цел, – выдохнул Дэним, молнией выехав на поляну. – Эй, что с вами? – удивился он, сразу же обратив внимание на странное слегка отрешенное поведение товарищей.
– Мы его видели… – блаженно сообщил Кэнтон.
– Лентяи, бездари, ворюги и неучи! Добро пожаловать в республиканские регулярные войска! – офицер говорил громко, с чувством, с толком и с расстановкой. Ему явно доставляло удовольствие публичное унижение новобранцев поневоле.
