Около 900 г. до н. э. наметился поворот в соотношении сил государств Передней Азии. В Междуречье Ададнерари II (911–891) и его преемники постепенно добились того, что Ассирия взяла перевес над своими соседями. Это вызвало длинный ряд почти ежегодно предпринимавшихся походов, которые поначалу служили только для обеспечения безопасности границ. Затем уже ассирийцы принялись покорять соседние страны. Причем; территориальным захватам предшествовали ограбления чужих земель путем разбойничьих набегов и обложением регулярно требуемой дани. Наконец, давние притязания месопотамских владык на господство от «верхнего»;до «нижнего» моря в известной мере обрели реальность. Первый сирийский поход царя Ашшурнацирапала II в 877 г. до н. э., состоявшийся спустя более двухсот лет после последней операции подобного рода при Тиглатпаласаре I, был успешен. Серьезного сопротивления Ашшурнацирапал не встретил. Финикийские города смогли удовлетворить его выплатой дани. Однако, когда в последующие годы Ашшурнацирапал занимался преимущественно внутренними делами своего государства, средиземноморские страны получили передышку, которой не преминули воспользоваться. Его преемник Салманасар III (858–824), совершивший за 35 лет своего отравления 31 поход, натолкнулся на вооруженного противника. Когда в 853 г. до н. э. он собрался вторгнуться во внутренние области Сирии, на среднем течении Оронта, ему заступило путь объединенное войско «двенадцати царей морского побережья». По надписям ассирийского царя{42}, столкновение с этим войском численностью в 80 тыс. человек привело к сокрушительному поражению врагов Ассирии. Число убитых было якобы так велико, что Салманасар «перешел через Оронт по трупам, как по мосту». Но фактически битва у крепости Каркар кончилась для Салманасара неблагоприятно. О дальнейшем наступлении в надписях царя речь уже не идет, а сообщается лишь о переходе на лодках к Средиземному морю. Финикийское участие в победоносном объединении было довольно скромным. Выступили только два самых северных и потому наиболее подверженных ассирийской угрозе города-государства — Иркапати с удивительно большим числом пеших воинов (10 тыс.) и Арвад, видимо, из-за своего островного положения, приславший едва ли более чем чисто символическую военную силу — 200 человек.
Салманасар III повторил свои сирийские походы в 849, 848 и 845 гг. до н. э., причем с еще меньшим успехом. Однако в 841 г. его войско впервые достигло юга ливанской береговой равнины, о чем свидетельствуют древнейшие ассирийские надписи на Эль-Кельб. Тир и Сидон поторопились уплатить дань. Благодаря принесенным жертвам финикийские города избежали опустошения и во время сирийских походов 838, 810 и 806 гг. до н. э.
Итак, политика формального покорения и обложения данью себя вполне оправдывала, тем более если учитывать, что Ассирия не была в состоянии совершать бесконечные вторжения в Сирию. К началу же VIII в. до н. э. волнения в самой Ассирии привели ее к серьезному кризису. В результате этого кризиса прекратились сирийские походы, а царство Урарту возвысилось до великой державы, чьи вассалы и союзники занимали теперь территорию от Северной Сирии до Ирана. Тиглатпаласару III (744–727) с большим напряжением удалось разгромить это враждебное окружение. В данной ситуации древняя практика ежегодных грабительских набегов не годилась, поскольку в них участвовало войско, создававшееся всякий раз заново после окончания уборки урожая из земледельцев и рабов, занятых в сельском хозяйстве. Тиглатпаласар ввел постоянное войско профессиональных воинов и наемников, сплоченность которого обеспечивали строгая дисциплина и виды на богатую добычу. Новая организация войска позволяла длительное время держать в покоренных областях гарнизоны захватчиков и представителей ассирийской администрации. Но и здесь, как правило, был в ходу уже испытанный способ насаждения зависимых царьков с постоянным обязательством платить дань.
