Возведение культовых построек, культурных и спортивных сооружений, торговых рядов и других общественных зданий на императорские пожалования было характерным для времени римского господства. Едва ли стоит говорить о том, что эти «дары» в конечном счете делались из податей, взимаемых с этой же провинции. Жертвовали на строительство публичных зданий также богатые частные лица и высшее римское чиновничество. Не меньшее значение имели также щедрые «дары», поступавшие специально для финикийских городов от зависимых иудейских царей. Пожертвования Ирода Великого (37 г. до н. э. — 4 г. н. э.) пошли на то, чтобы замостить улицы, разбить парк, а также на создание храма и театра. Конечно, немалую роль в этой страсти Ирода к строительству сыграло также его стремление занять ведущее место среди своих коллег в провинции Сирия. Но прежде всего ему нужно было, чтобы император чувствовал к нему благодарность за его содействие в укреплении единства римской культуры. Не были исключены и ответные услуги в виде дарственных наделов значительных земельных площадей. Но при внуке Ирода Великого, коварном Ироде Агриппе I (37–44), оказалось, что подобная «политика даров» могла стать и опасной для римских властей. Агриппа делал пожертвования преимущественно римской колонии Верит, которая благодаря строительству в ней театров, бань и колонных залов все больше приобретала характер иродианской резиденции, тем более что сам он частенько показывался здесь и с наслаждением смотрел в театрах те зрелища и состязания, которые ему как покровителю иудейства фарисейского толка в собственной стране смотреть не подобало. Правда, попытки Агриппы I ослабить над собой власть Рима срывались бдительным наместником императорской провинции Сирии Марсом. И тем не менее из новозаветных «Деяний» мы можем судить о том, какое влияние имел Агриппа I на финикийские города. Там говорится, что в последний год своей жизни «Ирод был раздражен на тирян и сидонян; они же, согласившись, пришли к нему и, склонивши на свою сторону Власта, постельника царского, просили мира, потому что область их питалась от
Это случилось на Кассиевой горе, когда он (император Адриан) прибыл туда… Начался дождь, ударила молния и опалила жреца вместе с животным, когда приносили жертву.
Пусть боги приходят ко мне, а не я к ним!
Устойчивость политической обстановки в эпоху рах romana способствовала заметному расширению на римском востоке территории, занятой оседлым населением. Горные области и земли на границе со степью, до той поры почти не имевшие постоянных жителей, превратились за сравнительно короткий срок в цветущие культурные ландшафты. Многие большие селения на западном склоне Ливана были основаны в эту пору, наплыва заморских колонистов, когда растущее население прибрежных городов — конечно, и по соображениям безопасности — вынуждено было осваивать пограничные районы в глубине материка, которыми раньше пренебрегали. Рядом с сельскими хижинами возникали виллы богатых горожан, где они в благодатном климате проводили жаркое лето. Они понемногу занимались сельским хозяйством, в основном плодоводством, и жили в веселом общении с соседями. Здесь имелись бани и другие удобства. Охотнее всего места для дачных поселений выбирали вблизи святилищ, куда стекались паломники. Прекрасным примером этого может служить раскапываемое с 1959 г. поселение Бейт-Мери, ниже места, посвященного Баалу Маркоду. Да и сами древние горные святилища утрачивают в этот период свой скромный раннесемитский вид. Баалу Маркоду, например, был воздвигнут величественный храм. В Бшелли сохранились остатки высокогорного святилища под открытым небом, которое ныне представляет собой лишь целое поле обломков. Подобные разрушения претерпели также многие другие священные места.
Количество развалин храмов римского времени, встречающихся ныне в горах Ливана, поразительно велико, хотя от многих из них сохранились лишь ничтожные остатки, часто не более чем обломки колонн в каменной кладке христианской церкви, которая поднялась на месте языческого святилища.
