Длительные заморские войны сказались на ухудшении положения крестьянства. Надолго покинутые хозяйства приходили в запустение. Возвращаясь с войны, крестьяне зачастую обнаруживали свои участки в руках более удачливых соседей, которые увеличивали за их счет свои владения, широко используя в них труд рабов. Вчерашние собственники превращались в люмпенов, наводнявших Рим в поисках «хлеба и зрелищ». Процесс разорения мелких собственников, проявившийся уже к концу II в. до н. э., вел к ухудшению боевых качеств римских легионов, в комплектовании которых по-прежнему сохранялась характерная для гражданского коллектива связь между статусом воина и землевладельца. За решение проблемы восстановления мелкого землевладения с целью укрепления римской армии взялся уже известный нам Тиберий Семпроний Гракх (162–133 гг. до н. э.).
По своему происхождению Тиберий и Гай Гракхи принадлежали к выдающимся фамилиям римского нобилитета. Их мать, Корнелия, была дочерью Сципиона Африканского, победителя Ганнибала, а отец, Тиберий Семпроний Гракх, — известным полководцем, политическим деятелем и человеком благородного характера. Будучи плебейским трибуном, он предотвратил основанный на ложном обвинении в присвоении доли контрибуции арест Луция Сципиона, брата Сципиона Африканского, избавив их семью от позора. Гракхи с юных лет были тесно связаны дружескими и родственными отношениями со Сципионом Эмилианом, который стал мужем их сестры.
В юности Тиберий сражался в армии Сципиона под стенами Карфагена. Проекты аграрных преобразований обсуждались в кружке, сложившемся в 60-е годы II в. до н. э. вокруг Сципиона Эмилиана, но были подхвачены людьми нового поколения.
Замысел Тиберия Гракха не выходил за рамки предшествующих аграрных законопроектов, которыми индивидуальные владения главы семьи на общественной земле ограничивались 500 югерами (125 га). Несмотря на внушительные размеры таких участков, их владельцы незаконно присваивали себе новые угодья, создавая крупные хозяйства на «общественной земле», фонд которой изначально считался собственностью всего римского народа. Сохранив уже существовавшее ограничение, Тиберий добавил по 250 югеров на каждого взрослого сына, но в целом семья могла иметь не более 1000 югеров (250 га). Излишки земли изымались и делились на участки по 30 югеров (7,5 га) для раздачи безземельным крестьянам в наследственное пользование. Таким образом, в аграрной реформе Тиберия Гракха не содержалось ничего излишне революционного. Но для осуществления реформы он решил обратиться к помощи народного собрания, чтобы противостоять своим противникам, большинство которых сосредоточилось в сенате.
Согласно букве закона его действия были правомерными, поскольку любой законопроект, принятый народом в собрании по трибам (плебисцит), распространялся на всех римских граждан. Но в соответствии с римской конституцией законопроекты, вносимые на голосование в народное собрание, должны были получить предварительное одобрение со стороны сената. В этой ситуации становится понятным, почему сенат решил противодействовать Тиберию, используя право «вето» его коллеги, другого плебейского трибуна Марка Октавия. Несмотря на накал борьбы, действия обеих сторон не выходили за «конституционные» рамки. И только когда Тиберий, апеллируя к народному собранию, отрешил от должности своего коллегу, поправ неприкосновенность личности плебейского трибуна, его действия привели к эскалации конфликта. С этого момента действия Тиберия классифицировались сенатом как мятеж, поскольку нарушали выработанную веками установку на взаимное согласие между всеми ветвями власти в государстве.
Единственный выход из создавшейся ситуации Тиберий видел в своем переизбрании на должность трибуна на следующий год, что противоречило римской политической традиции. Его переизбрание позволило бы обеспечить продолжение работы аграрной комиссии во главе с тестем Аппием Клавдием, которая начала уже перераспределение земли. Поскольку сенат отказался финансировать деятельность комиссии, Тиберий в поисках денег предложил, чтобы народное собрание, а не сенат распоряжалось сокровищами пергамского царя Аттала III, завещанными Риму. Его противники использовали этот поступок для обвинения Тиберия в стремлении к царской власти, тем самым фактически объявив его вне закона.
