В 395 г. Феодосий умер, разделив империю между двумя сыновьями — Аркадием и Гонорием. Этот раздел между Западом и Востоком оказался окончательным. Образовались два самостоятельных государства с разной исторической судьбой. Западной Римской империи история отпустила всего несколько десятилетий, а Восточной Римской империи (Византии) — более десяти веков.
Еще в последние годы своего правления Феодосий I назначил главой римского войска вандала Стилихона, а перед смертью поручил ему и опекунство над своим младшим сыном Гонорием (384–423 гг.). Молодой монарх Западной Римской империи сделался марионеткой в руках этого одаренного варвара, который женил его сначала на своей старшей дочери, а после ее смерти — на младшей. Вандал Стилихон (365–408 гг.), тем не менее, преданно защищал интересы римского престола. В 401 г. он разгромил своих соплеменников вандалов и аланов. С обеих сторон, за Рим и против Рима, сражались варвары, принадлежавшие этнически к одним народам, но разделенные политической и государственной принадлежностью. В 402–403 гг. римские войска во главе со Стилихоном отразили нашествие вестготов Алариха, а в 406 г. — остготов Радагайса. Но в результате дворцовых интриг Стилихон был убит, император Гонорий даже не пытался помешать этому убийству.
То, что Стилихон в течение многих лет реально управлял империей, свидетельствовало о сильнейшем влиянии варваров на политику Рима. Это вызывало беспокойство и у римской аристократии, и у христианского духовенства. Епископ Амвросий Медиоланский усматривал в торжестве варваров предвестие «нового потопа» и гибели мира. А на Востоке епископ Синесий Киренский восклицал, что варвары внутри государства — это «волки в овечьей шкуре», которым нельзя доверять овчарню. Его беспокойство было связано с тем, что после смерти Феодосия I в Константинополе при слабовольном императоре Аркадии всем заправлял гот Гайна. Высокомерие и произвол Гайны вызвали ненависть византийской аристократии. Чувствуя шаткость своего положения, он решил овладеть Константинополем с помощью войск. Казалось, ничто не может помешать готам захватить столицу и стать ее полными хозяевами, однако горожане не пожелали покориться варварам. Народ Константинополя восстал и изгнал готов. Столица Восточной Римской империи избавилась от варварской опасности, однако эта опасность оставалась весьма сильной на Балканах. Там распоряжались вестготы во главе с Аларихом, грозившим двинуться на Константинополь. Дипломатические усилия византийцев увенчались успехом, им удалось уговорить Алариха двинуть свои дружины на Рим.
Незадолго до своей гибели Стилихон, желая предотвратить нашествие готов на Италию, заключил с ними договор об использовании вестготских войск в борьбе против узурпаторов. Когда Стилихон погиб, договор был расторгнут. Путь на Рим оказался открытым, и готы двинулись по нему. Аларих подступил к стенам Вечного города и осадил его. В Риме вскоре закончились продукты, начался голод, вспыхнула эпидемия. За снятие осады вождь вестготов потребовал огромный выкуп. Римляне должны были отдать все имевшееся у них золото, драгоценности и рабов. На их вопрос: «Что же у нас тогда останется?» — Аларих цинично ответил: «Жизнь». Пытаясь умилостивить вождя варваров, римляне переплавили множество статуй, в том числе и Римской Доблести, чтобы сделать слитки драгоценных металлов для Алариха. Однако тому надоело ждать, и он решил взять богатства римлян и сам город силой.
В 410 г. вестготы ворвались в Рим. Вечный город был захвачен варварами и предан разграблению. Три дня косматые воины Алариха бесчинствовали на улицах, хватали всё, что попадалось под руку, жгли, насиловали, убивали. Жители столицы империи могли найти спасение только в церквах, которые арианин Аларих приказал не трогать. Взятие Вечного города повергло римский мир в ужас. Святой Иероним восклицал: «Мой голос дрожит, и от рыданий перехватывает горло, пока я диктую эти слова. Он завоеван! Этот город, который покорил некогда всю вселенную!» В сочинении «О Граде Божием» Аврелий Августин назвал падение Рима под ударами вестготов расплатой за непомерную жажду власти над народами. Его ученик историк Орозий подхватил эту мысль, заявив: «Римляне сами себе были врагами худшими, нежели внешние враги, и не столько враги их разгромили, сколько они сами себя уничтожили».
