Вот еще один пример странного и неадекватного поведения императора. Однажды один рыбак выловил в море огромную рыбу-камбалу. Не зная, как с ней поступить и опасаясь доноса завистников, что, мол, рыба выловлена в императорских прудах, рыбак лично отнес ее императору. Домициан, получив этот дар, оказался в затруднении: как приготовить столь огромную рыбу, не разрезая ее на части. Для этого он собрал не много не мало, а… сенат Рима. Перепуганные сенаторы поспешили во дворец: неужели император «раскрыл» новый заговор и им всем грозит смерть?! Однако император, торжественно открыв заседание сената, представил отцам-сенаторам на рассмотрение вопрос государственной важности: как приготовить столь огромную рыбу? После долгих дебатов было торжественно поручено гончарам изготовить для камбалы специальную посуду, в которой ее можно было сварить целиком… Счастливые сенаторы возвратились домой, а император от души хохотал над собственной шуткой. Однако терпению подданных приходил конец. В последние два года жизни Домициана террор приобрел колоссальные размеры, как, впрочем, и страх императора за собственную жизнь. По его приказу во всех комнатах, где он жил, делают зеркальные стены и потолки, чтобы ничто не ушло от взора императора. Однако это оказалось бессмысленным. Террор – плохое средство для укреплении любви подданных, и вскоре он был повернут против самого императора. Созрел заговор, в котором принимала участие императрица Домиция, боявшаяся за свою жизнь. В сентябре 96 года Домициан был заколот в своей спальне дворцовым служителем Стефаном и другими заговорщиками. Вот что говорит об этом Светоний Транквилл: «Снискав под конец жизни всеобщую ненависть, он погиб от заговора ближайших друзей и вольноотпущенников, о котором знала и его жена. Убил его Стефан, управляющий императрицы Домиции. Притворившись, будто у него болит левая рука, он несколько дней ходил, обматывая ее в шерстяной платок, а к назначенному сроку спрятал в ней кинжал. Обещав раскрыть заговор, он был допущен к императору; пока тот в недоумении читал его записку, он нанес ему удар в пах. Другие участники заговора, ворвавшись в спальню, добили Домициана семью ударами. Народ остался равнодушен к его смерти, сенат встретил ее с ликованием, а солдаты с негодованием». Смерть Домициана наполнила сенат такой радостью, что сенаторы, как дети, обгоняя друг друга, бежали в курию, проклиная убитого императора самыми грубыми и оскорбительными выражениями. Тело убитого еще не успело остыть, а по дворцу уже был отдан приказ принести лестницы, чтобы сорвать портреты императора, разбить его статуи и бюсты.
Из всех Флавиев Домициан, вероятно, был самой загадочной фигурой. Но ему, как и Тиберию, «не повезло» в исторической традиции. Слишком явно выраженное желание единоличной власти, крутой и властный характер, энергичная борьба с оппозицией и с злоупотреблениями чиновников сделали Домициана весьма непопулярным среди высшего римского общества и исказили образ «лысого Нерона» (по словам выдающегося римского сатирика Ювенала) в изображении современников. Зато армия, простой народ и провинциалы любили Домициана.
До этого момента мы преимущественно говорили о императорах-администраторах, теперь же хочется поговорить о другом типе римских правителей – императорах-полководцах, и самым лучшим примером такого типа властелинов Рима может служить Марк Ульпий Траян (римский император в 98-117 годы. Родился 18 сентября 53 года. Умер в августе 117 года).
Траян происходил из испанского города Италика и принадлежал к древнему, но малоизвестному роду. Он стал первым владыкой Рима, рожденным вне Италии. Отец его был полководцем в армии Веспасиана и Тита, а потом консулом и наместником Сирии. Сам Траян начал службу простым легионером, воевал с иудеями и парфянами. Пройдя все ступени служебной лестницы, он в 91 году получил консульство, а в 97-м император Нерва усыновил его и даровал равные с собой права.
Большую половину своего правления Траян провел в походах и войнах, расширяя пределы Римского государства, которое после Августа больше защищалось, нежели нападало. В армии, по сообщению Плиния Младшего, он отличался необыкновенной силой и выносливостью: в любом походе, вплоть до последнего, шел впереди своих войск. «… Он любил продираться сквозь лесные дебри, охотиться, плавать и грести».