Слухи эти вряд ли имеют под собой основание, так как император при жизни очень хорошо относился к Адриану и, уезжая в Рим, поручил ему командование сирийскими легионами. Сирийские войска и провозгласили Адриана императором, после чего сенат утвердил эту аккламацию[11].
Однако среди приближенных Траяна провозглашение Адриана вызвало недовольство. Некоторые, по-видимому, считали, что они более достойны императорского сана. К тому же Адриан, при всей своей необычайной талантливости и разносторонности, обладал неприятными чертами характера: недоверчивостью, мелочностью, педантизмом. Вероятно, он иногда выражал в тесном кругу неодобрение агрессивной политикой Траяна, что могло стать известным высшему командному составу и, конечно, не нравилось ему. В 118 году, еще до прибытия Адриана в Рим, четверо приближенных Траяна были арестованы префектом преторианцев и преданы суду сената по обвинению в заговоре против императора. Сенат приговорил их к смертной казни. По-видимому, настоящего заговора не было, что признал и сам император, выразив недовольство чрезмерной поспешностью сената и убрав префекта претория с его поста.
Достигнув власти, Адриан объявил, что будет действовать согласно заветам первого августа, который рекомендовал своим преемникам не стремиться к расширению Империи, а лишь охранять уже завоеванное. Все свои усилия он направил к тому, чтобы установить мир на всех границах Империи. К тому моменту не только отпали парфяне и армяне, но производили нападение мавры, шли войной сарматы, нельзя было удержать под римской властью британцев, был охвачен мятежами Египет, наконец проявили непокорство Ливия и Палестина. Поэтому все земли за Евфратом и Тигром, завоеванные Траяном, он тотчас покинул и провозгласил их свободными. Беспорядки же в Иудее и Мавретании он распорядился подавить силой. Вслед за тем он выехал из Антиохии, чтобы встретить останки Траяна, и прибыл с ними в Рим.
«В письме к сенаторам он просил извинения за то, что не дал сенату высказать суждение по поводу перехода к нему императорской власти, – потому что спешно был провозглашен воинами, так как государство не могло оставаться без императора. Поднесенное ему сенатом имя «отца отечества» Адриан отложил на более поздние времена. Похоронив Траяна, он отправился в Мезию в поход против сарматов и роксоланов и успешно заключил с ними мир». Действительно, со смертью Траяна обстановка на границах Империи крайне осложнилась и Адриан был вынужден принять ряд мер.
Он начал свое правление в 117 году, которое длилось до 138 года, с того, что еще в Антиохии, до приезда в Рим, заключил мир с Хозроем, вернув парфянам Ассирию и Месопотамию и снова сделав Армению вассальным государством. Это было решение огромной важности, продиктованное сознанием того, что восточные завоевания Траяна если и могут быть удержаны, то лишь ценой чрезвычайного напряжения всех сил государства. Траян для войны с парфянами до такой степени обнажил остальные границы, что они оказались под ударом в Дакии, на Дунае, в Британии, в Мавретании. Война с Хозроем, в сущности, только в 116 году начала принимать крупные масштабы. Население Месопотамии ясно показало свою враждебность римлянам. Новая граница, вынесенная далеко за Евфрат, была гораздо более уязвима, чем старая, идущая по Евфрату. Все эти соображения, вероятно, уже приходили в голову Траяну, когда он в 117 году отказался от дальнейших завоеваний. Адриан только сделал из них логичный вывод.
На других границах Адриан также отказался от крупных наступательных операций, ограничившись только обороной. Он побывал лично на всех вызывающих беспокойство пунктах: в Мезии, Дакии, Германии, Британии, Африке. Всюду Адриан принимал меры для поднятия дисциплины в войсках и для укрепления границ. Примером может служить Адрианов вал в Британии. Оборона Империи была доведена при этом императоре до возможного в то время совершенства.
Как завоевания Траяна нельзя объяснить его «воинственностью», так мирную политику Адриана нельзя выводить из его личного миролюбия. При Траяне Империя сделала последнее гигантское усилие остановить надвигающийся кризис путем захвата новых земель. Однако независимо от временных положительных результатов, которые дали эти завоевания, они были куплены ценой такого напряжения военных и финансовых сил государства, что дальнейшее продолжение активной внешней политики стало невозможным: оно привело бы к военному и финансовому краху. Заслуга Адриана состояла в том, что он это понял и предпринял соответствующие действия.