«Верховная власть досталась ему поначалу лишь по виду и названию, так как реально страной правили его мать и бабка». Вообще падение Элагабала послужило сигналом к реакции в смысле возврата к «исконно римским» началам. Сирийский бог был изгнан из римского пантеона, его храм разрушен, государственные святыни водворены на прежнее место. Но реакция не ограничилась только областью культа. В правление Севера Александра высшие круги римского общества в лице сената сделали попытку ликвидировать военный режим и восстановить свои старые привилегии и непосредственное влияние на государственные дела. Сенат снова получил влияние. Из его состава был выделен, как и при Августе, особый комитет из 16 человек, с которым молодой император совещался по поводу всех важнейших вопросов и который фактически проводил, как уже говорилось выше, политику «августейшей матери» Мамеи. Ее же ставленниками были префект претория Домиций Ульпиан, крупнейший законовед своей эпохи, и его помощник Юлий Павел. Гражданские тенденции восторжествовали во всех областях государственной жизни в резком контрасте с военным характером политики первых Северов.
Однако никакого улучшения это не принесло. Тяжелое финансовое положение заставило правительство снизить солдатское жалованье и уменьшить количество высокооплачиваемых центурионских должностей. Эта мера сейчас же вызвала резкое недовольство армии, крайне развращенной щедротами Каракаллы и Элагабала. Мамею и ее правительство обвиняли в скупости. Начались солдатские волнения. В самом Риме вспыхнули беспорядки. В течение трех дней на улицах города происходили бои между населением и преторианцами, которых ненавидели за распущенность, а также за то, что они в большинстве своем состояли из варваров, набранных в провинциальных легионах. Злоба преторианцев обрушилась на Домиция Ульпиана. Они буквально вырвали своего начальника из рук императора и Мамеи, пытавшихся его защитить, и убили у них на глазах (228 год).
Вопреки благим намерениям правительства облегчить налоговый гнет, финансовые затруднения заставляли увеличивать его. Особенно росли прямые налоги, падавшие всей своей тяжестью на деревню. Население нищало и в отчаянии разбегалось, куда глаза глядят. Дороги стали непроходимыми от грабителей, а пиратство на море приняло такие размеры, что торговля почти совсем приостановилась.