Моя рука дрожала, когда я выключала микрорекордер.
«Линн, — подумала я, — как долго ты действовала, отрекшись от государства? Потому что все, чего ты хочешь, — это вернуться в Сто Тысяч, вернуться домой. Возможно, ошибочно, со всеми оговорками насчет того, что ты чужая этой культуре и что десять лет — долгий срок. А почему это нужно сделать?
Потому, что это означает: мне не нужно думать о том, имеет ли Молли право делать то, что она здесь делает. Потому, что это означает: мне не нужно думать о Калил бел-Риоч и этой мертвой Империи.
Жаль, девочка, но отделаться от этого не так-то просто».
Я постояла в освещенной звездами темноте, а затем, порывисто нажимая клавиши, вывела на свой наручный коммуникатор записи, которые изучала ранее в головизоре. Предварительные отчеты исследовательской группы Акиды в Махерве.
Я разглядывала небольшое изображение на дисплее наручного коммуникатора. Фильм покрывала идентификационная сетка, но я выключила ее, потому что хотела смотреть без того, чтобы на меня оказывало влияния предвзятое мнение Рашида.
Этот купол с колоннами, встроенными в ступени, отбрасывающий тень с четкими краями…
Затем точка зрения приблизилась к черному входу, и на мгновение все исчезло при адаптации к скудному освещению, после чего снова возникло пустое помещение со стенами из
Туннели с изогнутыми стенами и овальной формы выходами в еще большие туннели, так что можно было видеть удаляющуюся перспективу, обрамленную несимметричными сводами. Эти кривые линии и опоры представляли собой в меньшей мере человеческую архитектуру и в гораздо большей — органическую структуру улья и вьющегося растения. Лабиринт под городом.
До сих пор все открытия исследовательской группы, что были записаны, — это такие туннели. За одним исключением: местоположение под землей, которое по расчетам должно находиться под похожей на медовые соты стеной цилиндрического углубления — Махервы. Здесь ограниченные и сжатые туннели выходили в обширные пространства. Стены вздымались, чтобы сомкнуться вверху готическими арками на высоте семидесяти футов. Из пола выступали короткие и толстые колонны, которые, хотя глаз и не обнаруживал на них узоров, на ощупь были покрыты вырезанными на них вьющимися растениями, черепами и раковинами. Были и другие колонны, в которых, как казалось по их полупрозрачной структуре, текла вода, однако по поводу того, как и почему… группа могла размышлять над насосами и водоочистительными установками и ни в чем не иметь уверенности. И не могла попытаться произвести демонтаж или взять пробы — там постоянно находилась харантишская охрана. Но это произойдет…
Я выключила наручный коммуникатор. Полуослепленная, ожидая, пока глаза адаптируются к темноте, я стала пробираться в сторону уже вырытых экскаваторами в каменистом грунте траншей, чтобы вернуться к «челнокам». Должно быть, прошло около часа, пока я шла вдоль края строительной площадки и наблюдала за работой экскаваторов. Когда, наконец, я вернулась к «челноку», который Молли определила своей штаб-квартирой, я подумала, что внутри него наблюдается необычная активность.
Когда я поднималась по трапу «челнока», мимо прошел Дэвид Осака.
— Что происходит? — крикнула я ему вслед.
Он бросил мне на ходу через плечо:
— Это подразделение Миротворческих сил… они здесь.
Это означало, что Молли отправила запрос уже некоторое время тому назад. В пять минут сюда из Мира Тьерри не долетишь. Рассчитывала ли Компания на то, что ей придется это делать… или подобный вопрос наивен?
Я вошла в «челнок» и прошла по салону до хвостовых отсеков. И обнаружила, что крепко, так что побелели суставы пальцев, сжимаю поясную сумку, в которой находился микрорекордер.
— …единственный способ, какой я вижу, чтобы удержать флот вторжения от выхода в море. — Когда я вошла в хвостовой отсек, Молли умолкла, взглянув поверх от стола, за которым она и офицер Миротворческих сил заканчивали свой ужин. — А-а, Линн. Думаю, вы не знакомы с командором.
— Мендес. Командор Мендес, это наш специальный советник, Линн де Лайл Кристи.
— Привет, Линн.
— Привет, Кори. — Мне доставило небольшое удовольствие одержать верх над Молли Рэйчел. — Должно быть, прошло лет шесть?