Скажем, сто восемьдесят миль. В тот момент, когда я за давала схему опознания, у Дуга, наконец, начал действовать коммуникатор:
—
Белый шум заглушил все каналы, затем стал прерывисто замирать.
—
Дуг уменьшил громкость. Мы втроем прильнули глазами к большому головизору, разглядывая изображение того, что находилось снаружи. Легкая дымка частично закрывала находившуюся под нами землю. Серо-голубое море сливалось с серо-голубыми холмами Имира. Возникавшее от Звезды Каррика световое пятно отсвечивало от воды, перемещаясь за нами в восточном направлении. На столь небольшой высоте полета, составлявшей не более двух тысяч футов, дороги, обозначающие границы между
— Держите термодатчики в режиме тренировки, — приказал Дуг.
Это было бы только чем-нибудь вроде перестрелки между мелкими отрядами. Один или два корабля, либо…
— По
«Челнок» становился на дыбы и подпрыгивал в пустом воздухе, и я, снова наклонившись к приборной доске пилота, увидела, что наши приборы зарегистрировали движение других летательных аппаратов — то были «челнок» Кори и низкоорбитальный спутник наблюдения — и произвела по ним коррекцию. Пока ее корабли продолжают настойчивое наблюдение…
— Почему они не отвечают? — расстроенно спросил Дугги, а затем резко перешел на официальный тон, когда на экране коммуникатора появилось лицо Прамилы Ишиды. — Свяжите меня, пожалуйста, с Молли Рэйчел. Мне нужно поговорить с представителем Компании.
— У меня нет на это времени. У нас есть собственные проблемы, — ответила тихоокеанка, лицо которой выражало нечто среднее между раздражением и страхом. — Молли Рэйчел в Кель Харантише, контакт с ней невозможен, и я боюсь…
Белый шум оборвал ее слова, изображение расплылось и пропало. Я все еще размышляла над тем, был ли это отказ техники или намеренное отключение связи, как Блейз ткнул пальцем с похожим на коготь ногтем в главный головизор:
— Вот они!
Спекшаяся под светом Звезды Каррика равнина. Здесь побережье понижалось, образуя илистые поймы и песчаные отмели, окаймленные белыми бурунами. Черный дым растекался по восточному горизонту. Я повернула «челнок» в сторону моря, затем к суше, снизилась до высоты в тысячу футов. Черное пятно стало столбом дыма, вздымавшегося вверх, расползавшегося в стороны, просачивавшегося в небо, и, приблизившись к нему, мы погрузились в свет, окрашенный в цвет сепии.
— Это
На песчаном берегу блестели металлические корабли с кольцеобразными мачтами, и когда мы подлетели ближе, я увидела, что они, наскочив на мель, лежат, завалившись на бок. Не было заметно никакого движения.
Руки Дуга осторожно парили над регуляторами датчиков, его лицо выражало пристальную сосредоточенность, словно он был музыкантом или гравером. — Термодатчики не улавливают ничего достаточно крупного, что могло бы быть гуманоидной формой жизни… Этот пожар — примерно в тридцати милях от берега.
— Римнит, — сказал Блейз.
Даже Дуг поднял глаза при слове, сказанном таким тоном. Я почувствовала, насколько родной для ортеанцев является земля, что эта крошащаяся теплая и плодородная земля близка им, как собственная кожа: причинить ей вред, значит причинить боль им.
Я повернула «челнок» в сторону материка, и дым пожарища стал приближаться и густеть. Основанием этого темного столба было пятно вблизи низких холмов, откуда вздымался густой черный дым и внизу виднелись крошечные оранжевые проблески. Белые пятнышки в воздухе оказались «челноками», находившимися в режиме зависания: Кори Мендес и Миротворческие силы. Я промахнулась, коснувшись стены темного дыма, закрывавшего весь свет. Даже при работающих воздухоочистителях в салон проник запах гари.
— Я хочу совершить посадку, — сказала я.
Дуг повернулся ко мне, оставив контроль голографической записи.
— Это было бы очень неразумно, Линн.
— Взгляните вниз, вон туда.