Во мне пульсирует страх, слепит меня так, что я ничего не вижу и могу лишь лежать, распластавшись на ледяном полу. Эхо шепчет в бездне тьмы над моей головой. Я подумала, что это мои глаза наблюдали за ним, этим последним Повелителем умирающего мира. А вдруг он знает, что мы старались сделать?
И вдруг зазвучал голос, подобный ветру в мертвых листьях. Это он, Последний Повелитель, говорящий на том языке, до пользования которым не снисходит Народ Колдунов: на языке рабов:
— Вы думаете, Мы не знаем вас? Вас, которые притаились в углах, называют себя Мастерами, передавая свои бледные воспоминания от одной жизни к другой… думая, что если Мы не истребляем вас как паразитов, то не знаем вас…
Я смотрю вверх, за распростертую и пришедшую в ужас фигуру Голоса Повелителя. Сантендор'лин-сандру улыбается: ястребиное лицо излучает сияние и жестокость. Его хриплый голос продолжает шептать:
— Беги, маленькое животное, Мы позволим тебе уйти. Беги, скройся. Отыщи какого-нибудь лжеца на юге, в Расрхе-и-Мелуур или в Эланзиире. Пользуйтесь Нашими трудами, как вы делали это в течение бесчисленных веков, чтобы передавать ваши ничтожные жизни от одного Мастера к другому… Это время кончается, и Наши труды не переживут этого древнего света. Ваша долговечная жизнь на исходе, маленькое животное.
Какой-нибудь лжец на юге. Меня слишком сильно трясет от страха, чтобы я могла стоять или говорить. Неужели он знает? Может ли он знать, что мы предпринимаем в ужасной спешке на юге: последнюю попытку подавить бедствие, внедренное в плоть этого мира…
Сантендор'лин-сандру смотрит вниз с трона-мавзолея. Черный хирузет блестит в свете цвета сирени и молнии. Я не в состоянии что-либо делать и лишь смотрю в это лицо.Его глаза желты, желты, как солнечный свет, как вечный полдень и бесконечное лето владычества Золотых…
— Попытайся, маленькое животное. Попытайся убить этот живой свет. Вы можете даже задержать его на время, Мы позволим это. Но вы не сможете сдерживать его вечно.Его нельзя убить. И вскоре, через несколько ударов сердца или тысячелетий, вы последуете за Нами.
Далеко на юге находится сооружение, которое в последующие века назовут Башней. Далеко на юге мы стараемся сдержать опустошение, поглощающее этот мир…
— Беги, маленькое животное. Беги.
Теперь темнокожий мужчина поднимается с пола, оправляя на себе мантии цветов восхода солнца, и спускается по ступеням с возвышения. В его руке алмазное сияние — ритуальный нож:
