Древний свет полностью

Сон был избавлением; желанной тьмой без сновидений. Не нужно думать о древней Башне, разрушаемой веками, о всех утраченных секретах ее создания и восстановления. Не нужно думать о многих милях сплошного опустошения к югу отсюда или о том, как блестел на Сияющей Равнине солнечный свет…

Не нужно думать о том городе, что лежал в четырехстах милях, там, где восходит солнце, и о Повелительнице, восседающей на черепах, чье лицо — лик Золотых. Не нужно думать: «Существует ли хоть малейший шанс, что после стольких тысячелетий может быть воссоздано это оружие?»

Сон — избавление, убежище без сновидений, но чья-то рука вырывает меня из него, неделикатно будит:

— Вероятно, у нас меньше времени, чем я полагала, — сказала Рурик Орландис. — Я получила сообщение с островов. Корабли Побережья в водах Архипелага приходят в движение.

Рассвет стер с неба дневные звезды. День летнего солнцестояния на Побережье: белое, как кость, небо и ветер, словно дыхание открытой печи. Я, потея, расстегнула ворот комбинезона и чертыхнулась от разочарования, когда наручный коммуникатор показал лишь наличие электростатических помех. Я считала, что в саду на крыше, вне здания Башни, помехи будут меньше.

— Бесполезно. — Я подумала: «Что делает Кори, может, она все еще на орбитальной станции? Где Дуг? Мне нужно знать, что происходит в Кель Харантише; спрошу Молли…»

Я остановилась, ошеломленная этой неожиданностью, которая (после всех этих лет) не являлась чем-то необычным. Требуется время, чтобы осознать, что кто-то ушел.

Я прошла по пыльному саду обратно к куполообразному выходу на крышу. Там была Рурик Чародей. Она выглядела так, словно спала в сорочке и брюках или же вообще не спала; солнце раннего утра безжалостно высвечивало, какая она потрепанная и изможденная. Рурик прохаживалась, шаркая босыми сильно выпуклыми шестипалыми ступнями по гравию, и когда я подошла к ней, остановилась, чтобы наброситься на сообщение, принесенное человеком в коричневой мантии. И обменялась с ним несколькими словами.

Я с удивлением подумала: «Все еще наполовину спит. Поразительно, как много в ней еще от амари Рурик Орландис. Она — Рурик. И она же — многие другие. И, несмотря на то, что она рассказала мне о Башне и древнем свете, она же, если потребуется, станет беззастенчиво лгать насчет того, что намерена с этим делать. И мы обе это знаем».

Ортеанка расхаживала, словно по камере; ее сковывала клаустрофобичность Башни. Она остановилась при моем приближении и встала, положив руку на пояс. Рассветный ветер ерошил ее гриву.

— Не будет ли какой-нибудь пользы, если я остановлюсь на одном из островов Архипелага? — спросила я. — Я попыталась бы там вступить в контакт с хайек .

— Кристи, вряд ли. Доходящие до меня слухи путанны. Некоторые говорят, что семъи-хайек сейчас спорят друг с другом, что не могут прийти к согласию по поводу того, плыть ли обратно на Побережье или завершить начатое. Сомневаюсь, что вам многое удастся.

«Тысяча джат-рай , рассеянных среди островов Архипелага… Нет, — подумала я. — Нет времени».

— Как только я свяжусь с Дугом или Кори, я узнаю, что происходит. Я должна знать, какие действия намерена предпринять Кори. Она в ужасе от того, что оружие высокого уровня технологии может оказаться в руках ортеанцев…

Рурик сверкнула зубами в улыбке.

— Я также. — Затем ткнула когтистым пальцем в мою сторону: — Я только слышу от вас «Кори» да «Миротворческие силы». Вы все еще служите в Компании, Кристи. Вы обуздаете ее.

Это мне не по чину!

— Знаю, — тихо сказала ортеанка и сделала шаг вперед. — Попытайтесь. Поскольку вы сами сказали мне, что Представитель мертва, вы, возможно, сумеете найти способ влиять на события. Ах да, я знаю. Знаю, Кристи. Какое дело Башне до войны между Побережьем и Ста Тысячами? Никакого. Совершенно никакого. Мой единственный интерес — выживание Башни, а это в настоящий момент означает: наблюдать за Калил бел-Риоч. К тому, что происходит со Ста Тысячами, я не имею никакого отношения, и тут опасно вмешиваться…

Она замолчала и отвернулась, но я заметила муку на ее темном лице. Как я могла забыть? Став на десяток лет старше той женщины, которая была Т'Ан Командующей, Т'Ан Мелкати, это была все же та самая Рурик, которую я знала в то давно минувшее лето. Обвиненная, признанная виновной. Я все еще слышу голос, произносящий:«Все, что я совершила, даже убийство, было сделано для Ста Тысяч. Поскольку я люблю Южную землю — я люблю ее больше жизни, — я пыталась защитить ее».

Есть Блейз, Халтерн и Кассирур, есть даже Нелум Сантил… Я сказала:

— Вы знаете, что я сделаю, что смогу. И для Побережья, Анжади и прочих.

Она повторила: