— Касабаарде обладает огромным и широким влиянием, — сказала она, — однако не имеет полного контроля. Так должно было бы быть. Думаю, что так. Или, пожалуй, только надеюсь, что так думаю.
Я не обратила на это внимания. Потом села в кресло рядом с ней. Звездный свет лишал помещение красок: все было черным, серебристым, серым. Я зевнула и потерла глаза.
— Если подсчитать, то за последние два дня я спала около шести часов… Я даже думать не могу, не говоря уже о том, чтобы обсуждать то, что здесь видела. — Я помолчала. — Вы не рассказываете мне, как действует это средство подавления, эта «антирадиация».
— Если вы этого не знаете, то скажу вам, что не имею права рассказывать.
Борясь с усталостью, я подумала: «Если бы мне нужно было угадать, то я сказала бы, что причина в каких-то свойствах структуры
Я спросила:
— Все ли знания утрачены?
Звездный свет блестел на черной гриве, когда Рурик качнула головой, отпивая из бокала
— Если бы от науки Золотых остался хотя бы какой-то намек, то полукровки в Кель Харантише нашли бы его и воспользовались… или где-нибудь в Пустошах…
Она замолчала и посмотрела на меня. Эти желтые глаза светились почти собственным, присущим им светом.
— Кристи, на протяжении стольких веков, что вы просто не можете себе этого представить, я искала какой-нибудь способ устранения того разрушения, которое Колдуны и ортеанцы вместе оставили в этом мире. Если бы был такой способ, то я бы нашла его!
— А Повелительница Калил? Она допрашивала Рашида Акиду, я в этом уверена; Бог знает, что он нашел. Но он также слишком болен, чтобы рассказать.
Ортеанка сказала:
— Богиня запрещает снова использовать древний свет на этой земле. Я не совсем уверена, что его можно сдерживать так же, как в Эланзиире, на Сияющей Равнине и на севере… нет, я не совсем уверена, что не возникнет какое-нибудь напряжение, которое нарушит это ограничение, и что тогда?
В заполненной книгами комнате царила тишина. Свет Звезд Сердца перемещался по полу. Я подняла к своим губам бокал с
— И что теперь?
— Мне нужно спросить вас… — Рурик замолчала и взглянула вверх, туда, где в дверном проеме стоял служитель Башни в коричневой мантии. Она подозвала его кивком. Мужчина передал ей узкую полоску пергамента.
— Я тоже могу пользоваться
— Что такое?
— У меня есть глаза и уши в Ста Тысячах, — сказала Рурик Чародей. — Сегодня летнее солнцестояние; они избрали
Я склонилась над нею, читая полоску пергамента, которую, развернув на колене, она держала длинными пальцами своей единственной руки. Написано было вязью Ста Тысяч. Имя нового
— «Нелум Сантил Римнит». Не верю ни единому слову!
Потом я вспомнила, как он стоял в Доме-источнике с Бетаном Иврисом, как говорил о мире с
Рурик запрокинула голову и засмеялась.
— И это после того, как он начальником порта в Алес-Кадарете брал взятки от Кель Харантиша… однако же, мы меняемся. Как же мы меняемся!
Я осторожно нажала клавишу на своем наручном коммуникаторе. Сейчас как раз 19.00, и хотя Дугги, пожалуй, готов к тому, что связь будет ненадежна, ему это было бы интересно. Я сказала:
— Если мне удастся пробиться, я хочу узнать, все ли еще Нелум Сантил и Дуг в Кеверилде и что происходит с
— Думаю, вы не сможете воспользоваться этим внутри Башни. — Рурик нагнулась и поставила на пол свой бокал с