Древний свет полностью

Высокий вой прорезал воздух, и я застонала от боли. Что-то пришло в движение в дальнем конце Площади, вздрогнули каменные плиты, и между зданиями волной покатилось облако из камней и пыли: его край зацепил стену Дома-источника в полусотне ярдов от того места, где я стояла. Почему я не могу их видеть? Почему я не могу видеть тех, кто это делает?

Бежать легче, чем идти. Я держалась поближе к стене и ушибла плечо, когда ударилась на бегу. Воздух начинал проясняться, он был надо мной голубовато-золотистым, в нем перемещалась мелкая пыль, от которой побелел мой комбинезон и на которой оставались следы моих ног. Тишина наступила столь неожиданно, что я слышала свое неровное затрудненное дыхание. Затем я, миновав ворота, попала во внутренний двор Дома-источника.

— Кассирур!

Я панически подумала: «Они ушли», а потом увидела ортеанцев в арочном входе в главный купол и замедлила шаги, подходя к ним. Мной начало овладевать приятное возбуждение, пришедшее на смену страху, и я улыбнулась молодой Говорящей-с-землей, толкавшей меня в укрытие под аркой.

— Где Кассирур Альмадхера? Нет, сгодится любой, всякий, кто может помочь мне отправить сообщение на остров Кумиэл.

— Некогда! — Она выглянула наружу, посмотрела в небо и юркнула обратно. Я вовремя закрыла глаза: вспышка лазера при опущенных веках казалась красной. Когда я снова смогла видеть сквозь текущие слезы, то спросила:

— Поступают ли какие-нибудь сообщения? Что происходит?

— Я не знаю . Все еще есть один мост, у Восточной стены. Идите, пока можете. — Она подняла пальцы с похожими на когти ногтями перед своим лицом, задвигала мигательными перепонками, чтобы прояснилось зрение, наконец ее взгляд сфокусировался на мне. Не говоря более ни слова, она зашагала в Дом-источник.

Все еще находясь на волне этого приятного возбуждения, я подумала: «Куда мне еще идти?» — и сделала несколько шагов во внутренний двор. Прошли двое Говорящих-с-землей, не обращая внимания на с'аранти , третий же бежал и кричал слова, которых я не могла понять. Через открытые ворота в высокой стене я увидела, как промелькнуло что-то цветное, поняла, что это всадники на мархац ах, и побежала, ощутив внезапную боль в ногах, в их сторону. В тот момент, когда я выбежала на Площадь, они уже проскакали мимо, скрывшись в пыли и легком тумане.

Меня одолевала усталость. Заболели пальцы, сжимавшие рукоятку СУЗ-IV, и я рассеянно сунула парализатор обратно в кобуру. То, что годится для личной защиты, бесполезно, когда… Я потеряла нить рассуждений: раздался взрыв, и еще, и еще, и я снова прижалась к высокой стене. Они, наверное, ведут огонь по-прежнему с кораблей, а вот шум идет снизу, от гавани. А что здесь? Если они разрушили мосты, то теперь поворачивают оружие на город.

Я вытерла губы. Пыль скрипела на зубах, донимала жажда, уже почти мучительно. Ветер нес запах гари. Солнце осветило остроконечные башенки на скале над Площадью. Я постояла в холодной утренней тени, а затем, без какого-либо обдуманного решения, пошла по открытому пространству. Все еще есть один мост, у Восточной стены. Итак, если дойти до конца этой стены и спуститься с холма на узкие улочки, я попаду к Восточной стене (в зону обстрела), к мосту (в сторону от дыма горящих зданий… да, но с какой скоростью распространяется огонь в сухое лето?) и выйду из города.

«Блейз, — подумала я. — Рурик».

Я остановилась, теперь почти у дальнего края Площади, все еще вблизи стены, окружавшей Дом-источник. Сложенная из обожженного глиняного кирпича, она была холодна в этот ранний час: я протянула руку, чтобы опереться. Находившиеся менее чем в ста ярдах дома телестре представляли собой пустыню из валунов и балок, от которых вздымалась в солнечном свете пыль. Прояснившееся небо было молочно-голубоватым, и его, словно стая диких гусей, покрывали яркие отверстия, оставшиеся от булавочных уколов, — дневные звезды, эти приметы жаркого, ясного дня. Возможно ли теперь вернуться в Цитадель? Видневшаяся вдали тропа в скале была пуста. Есть ли в этом какой-нибудь смысл? На кромке скалы были видны лишь несколько крошечных на этом расстоянии фигур.

«Рурик, — подумала я. — Блейз».

Земля содрогалась. Я отошла, спотыкаясь, от высокой стены. Ее длинная тень закрывала от меня солнечный свет. На каменных плитах валялись обломки кирпича, разорвавшие при своем падении путаницу лозы кацсиса , из которой сочился прозрачный сок. Я стояла и смотрела вверх, так сильно запрокинув голову, что она закружилась. Вернется ли орнитоптер? Прошло уже несколько часов. Нет, не часов; не прошло и получаса… Небо в дневных звездах выглядело мутным. По ушам бил сильный шум: он шел сзади, от песчаных отмелей на реке, шел одновременно со всех сторон. Запах гари становился все сильнее, и я закашлялась.