Высказанное так, это походило на мнение Молли Рэйчел и было столь точно, что я вздрогнула. Я подумала: «Это, наверное, тщеславие. Но становится ли мысль оттого менее верной?»
— Я скажу вам кое-что, Хал. Молли Рэйчел не знает, как иметь дело со Ста Тысячами, но ей и не
Метафора, которой я воспользовалась, не совсем подходила, но вывод был в равной степени понятен. Халтерн потер полуприкрытые глаза и прищурился.
— Угрозы?
— Хал, если вам при вашей мудрости и созерцательности не удается распознать дружеское предостережение…
Он говорил запинаясь, этот старый человек, и, когда улыбался, свет перемещался по его коже, покрытой зимним чешуйчатым узором. Большие арки открывались в сторону крытых аркад, поэтому мы сидели между теплом, даваемым печами, и морозным воздухом, приносившим запах
— Раквири — прекрасная
Этот огромный пилон, светло-голубой на фоне бледного синего неба, почти исчезающий в нем. Соединение мостом Двух континентов — призрачный образ минувшей Империи.
— Мы не Побережье, — добавил он, развивая тему. — Мы не выцарапываем средства к существованию между скалами и горьким морем. У вас нет… какая для этого есть подходящая технологическая метафора? Нет рычага, чтобы привести им нас в движение. Сейчас на Побережье есть вода каналов, и этот рычаг две тысячи лет держал в своих руках харантишский Народ Колдунов; вы намереваетесь забрать его у них? Признаюсь, я бы сделал это, будь я на месте «ПанОкеании», что запрещает Богиня.
Дорогого стоило видеть Халтерна
— Вы могли бы привести аргумент в пользу существования там рычага для Ста Тысяч, — сказала я. — Антитехнологическая мораль. А Дома-источники управляют ею. Например, вы знаете, что
Каким же может быть любопытство, терзающее даже (или особенно) такого человека, как Халтерн, который давно привык знать тайную сторону всех событий? Он сказал:
— Вы больше знаете о влиянии Касабаарде, чем я, — а вы из иного мира. Вы больше знаете о Башне.
— У Башни было достаточно влияния, чтобы вступить со мной в контакт, не зная в лицо, в ту зиму в Ширия-Шенине…
«Это ошибка, — подумала я. — Я опять ее допускаю: почему?»
Запах исходил от одной из соседних ниш, где были подвешены для обтекания туши забитых животных. Будучи до сего времени простым сенсорным фоном, теперь, при этой мысли, при этой крови воспоминание в одно мгновение стало реальным…
Тошнота: более сильная, чем, подумалось мне, та, какую могло вызвать воспоминание.