Древний свет полностью

— Вы знаете Мелкати? — Она убрала клок волос гривы с лица тыльной стороной ладони. — Кстати, меня зовут Мезидон, Анрассет Мезидон Раквири. Да, в том, что вы говорите, есть какая-то правда.

— В этом вообще нет правды! — прервал ее новый голос. — Границы телестре не менялись две тысячи лет и никогда не должны меняться!

Я повернулась и увидела молодого ортеанца, прислонившегося к ящику. Он был в сапогах, брюках и куртке-безрукавке с вырезом на спине, на перекинутых через плечи перевязях висели харуры .

Он спросил:

— Кто вы, чтобы говорить о том, что должны делать телестре в Мелкати?

«Он молод, — подумала я. — Недавно вышел из возраста аширен ». Худощавый, впечатлительный мальчик с атласно-черной кожей и подстриженной рыжей гривой. Когда он отделился от ящика и пошел в нашу сторону, в его движениях была заметна сдержанная грация фехтовальщика на харурах .

— Приветствую вас, — сказала я забавляясь. — Меня зовут Линн де Лайл Кристи, Т'Ан .

Его изумленный взгляд встретился с моим. Я похолодела от внезапно хлынувшего в кровь адреналина. Тут даже инопланетянин не мог ошибиться: лицо юноши ожило от ненависти.

— Т'Ан Асше из Мелкати здесь для того, чтобы помочь отправить корабли с продовольствием, — Мезидон бросала быстрые взгляды на нас обоих.

— О да, — сказал юноша, — это — животное — знает Мелкати. А Мелкати знает вас, Кристи С'арант .

Находившиеся поблизости люди перестали загружать повозки и изумленно смотрели на нас, слыша его голос. Мезидон Раквири была в смущении:

— Асше, я уверена, что С'аранти не имела дурных намерений; и это то, что мы сами часто говорили о Мелкати.

Он не обращал на нее внимания и не сводил с меня глаз.

— Сказать вам, кто помнит Кристи С'арант ? Я скажу. Те, кто был там, когда от яда, от своих рук умерла Сулис СуБаннасен. Те, кто был там, когда Т'Ан Командующая Рурик Орландис сожгла телестре Орландис. Когда Т'АнСутаи-телестре Сутафиори объявила Орландис несуществующей и рассеяла ее людей по всем Ста Тысячам…

— А это, что же, имеет к вам отношение? — спросила я.

Он уставился на меня с юношеским вызовом, и я с трудом заставила себя не засмеяться. Но при следующих его словах мне стало совсем не смешно:

— Меня зовут Пеллин Асше Кадарет — теперь. Я был рожден как Пеллин Асше Орландис.

— Но ты был всего лишь ребенком… когда Сутафиори объявила, что все дети Орландис должны быть приняты как н'ри н'сут другими телестре . Ты был всего лишь ребенком. Но я не могу понять утраты для ортеанца земли, на которой он жил, с памятью о прошлой жизни, в течение ста поколений…

— Т'Ан Рурик сожгла Орландис, — сказал он, и гнев заострил черты его гладкого лица, — но вы вынудили ее это сделать!

Его надменность и неведение задели меня за живое.

— Т'Ан Асше, позвольте мне вам кое-что сказать. У вас нет права ненавидеть меня или говорить хотя бы слово о Рурик Орландис. Вы никогда ее не знали. А я знала .

— Вы заставили ее предать Сто Тысяч!

— Я помню ее — эту мертвую женщину с черной кожей и гривой и желтыми глазами Колдунов. Это узкое, веселое лицо… Т'Ан Командующая и спутница в поездке, подруга посланницы, она, которая убила правительницу Ширия-Шенина и тем самым обрекла на немилость посланницу. А еще я вижу ее пойманной в ловушку, грязной, в горящей мелкатийской пустоши, помню ее в тюрьме Таткаэра с выжженным на лице клеймом изгнания, и даже я не могу сказать, что это было несправедливо.

— Т'Ан Асше… она могла ничего не делать, но то, что она делала, она делала по убеждению. Это могло случиться с любой телестре . Да, и это мог бы быть любой другой инопланетянин.

Теперь это слушали около двух десятков ортеанцев, из городского дома Раквири подходили другие, и Мезидон Раквири вздрагивала всякий раз, когда публично упоминалось имя Орландис, а другие широко ухмылялись, глядя на скандал.

— Вы были первой, — сказал Асше. — Ладно, я отомщу вам за Орландис, Т'Ан С'арант , пусть даже ничего другого в жизни не сделаю. Это дар Богини; кто бы мог подумать, что вы вернетесь?

Солнце отбрасывало на холодную землю тень этого темнокожего юноши. В нем кипело неистовство, жестокое, нелепое и вполне практичное. Больно быть объектом такой жгучей ненависти. Мне хотелось засмеяться, заплакать. Во мне неодолимо росло чувство сострадания: глядя в не прикрытые перепонками глаза, я могла почувствовать тяжесть острого металла, ощутить, как тверда могла быть эта мерзлая земля при падении на нее, вкус крови… И в то же самое время ожидала, что эти Раквири обезоружат его, прежде чем он сможет напасть; стоя в этом зимнем свете, мне хотелось крепко обнять его как ребенка, кем он и был, сказать: «Это не ее вина, она причинила тебе такую же сильную боль, как и мне, теперь она мертва, это было десять лет назад» . Сочувствующий ощущает многочисленные возможности. И потому часто это лишает меня способности к какому-либо действию.