Древний свет полностью

— Десять лет контакта с Карриком V и ни слова об этом? — Дугги недоверчиво покачал головой. — Я представлял себе каналы как что-то вроде Расрхе-и-Мелуур, всего лишь как оболочку из хирузета . Но это…

— Вы правы. Молчание, безусловно, оглушительное.

Я прикоснулась к холодной емкости из хирузета , ощущая запах тепла, влажной земли, растущего дел'ри и кустов арниака . От контраста у меня кружилась голова. Это мерцающее серо-голубое вещество, разъедаемое временем, тянущаяся вверх растительность и оборванные, плохо питающиеся ортеанцы Побережья…

— Кто бы мог утаивать все это? — спросил Дуг, а затем ответил на свой вопрос: — Конечно, ортеанцы из Кель Харантиша. Они содержат каналы в действующем состоянии, обладают монополией на технологию. Земная наука могла бы нарушить политическое равновесие.

«Патри Шанатару хочет этого нарушения, — подумала я. — И Голос также. Кель Харантиш расколот, там есть фракция, которая хочет контактов с Землей…»

— Боже мой, что бы началось, если бы кто-нибудь ухитрился спрятать один артефакт Колдунов там, где его могла найти археологическая группа!

Клиффорд деликатно очищал свои пальцы от земли.

— Несомненно. А сколько раз за минувшие десять лет, хотел бы я знать, это пытались сделать и этому препятствовали?

Я ощущала на себе любопытные взгляды ортеанцев из хайек , терпеливость Сетри-сафере, подобную тому, какую имеет парящий в воздухе ястреб. Чего же эти люди могут хотеть от нас?..

Сетри положил одну из своих шестипалых рук на хирузет :

— Обитатели другого мира узнают это? Кое-кто называет это «мерзостью Колдунов». Мы не могли бы жить без него. — Он коротко улыбнулся. — Это и Кель Харантиш, который сохраняет его жизнь. Шан'тай Кристи, все большие хайек существуют между властью Кель Харантиша и властью Касабаарде.

Свет, исходивший от потолка, от стен, делал его молодое лицо угловатым и незнакомым. Эта желтая грива в пыли, мантия мешаби , испачканная в пути: доведенный до нищеты командир наемников. «И даже он проверяет степень наших знаний, — подумала я, — и он тоже не замедлил это сделать».

Нарочито вежливо Дуг сказал:

— У вас есть сельскохозяйственные культуры и вода, которые нужны Кель Харантишу, чтобы выжить. Можно назвать это прекрасным обменом, шан'тай . Кроме того, с другой стороны, Касабаарде — всего лишь небольшое поселение, заинтересованное, прежде всего, в регулировании торговли между двумя континентами. Почему же хайек нужно бояться Касабаарде?

Молодой ортеанец рассмеялся. Он стоял, расслабившись, положив руку на рукоятку кривого ножа, и от него, словно жар, исходила самоуверенность.

— Следовало бы говорить «этот хайек » или «тот хайек », потому что между хайек нет единства! Мы сражались друг с другом с тех пор, как Империя пала и оставила нас в этой пустыне.

Он опомнился, и мигательные перепонки соскользнули с его золотистых глаз. У меня кружилась голова от влажной жары, и я испытывала легкую тошноту: симптомы, часто неотличимые от страха.

Я сказала:

— Верно, Башня обладает некоторой властью на Побережье. Я видела это в прошлый раз, когда прилетала в этот мир. Десять лет назад Чародей остановил войну между Кель Харантишем и Ста Тысячами, пригрозив закрыть морские порты на Побережье для их кораблей. Но какое это имеет отношение к зииран !

— Без зииран эта земля была бы пуста.

Сетри протянул руку к краю хирузетовой емкости, сжал землю рукой с когтеобразными ногтями и уронил ее. Позади него в удаляющуюся перспективу тянулись ряды емкостей с зелеными стеблями дел'ри .

— Мы живем здесь в руинах минувшего. Живем и умираем от голода! Даже оттого, что мы зависим от Кель Харантиша, от их знания прошлого и от тех, чья слабая тень — Колдуны из Харантиша: от Золотых. А Касабаарде осуждает нас за это…

Он выпаливал это с такой страстью и быстротой, что Дугги выглядел сбитым с толку, теряя нить разговора, а у меня не было времени анализировать возникший во мне мгновенный страх: я слишком хорошо это помню. Отстранить его, взглянуть ему в лицо позже.

Сетри крепко и больно взял меня за руку выше локтя.

— Если вы знаете Башню, шан'тай , то вы уже знаете, как они ненавидят, прежде всего, мерзость Колдунов. Башня не позволит хайек снова строить — нам позволено жить лишь так, как мы живем! Чародей из Касабаарде держит нас в таком состоянии! — К нему, очевидно, возвращалось утраченное самообладание. — Вы, жители другого мира, вы назвали бы это… духовной властью, какою располагает Башня. Поговорите с моим братом по рэйку Джадуром или с Фериксушар, и они скажут вам, что мы не можем жить иначе. Мы были рождены две тысячи лет назад только для этого.

Я смотрела на него до тех пор, пока он не ослабил хватку. На его лице не угадывалось желание извиниться. Он был молод, отчаян, импульсивен… Какое-то прикосновение старого профессионального сопереживания заставило меня подумать: «В тебе скрывается нечто большее».