— Пусть побесится, — говорит Чародей, — он жесток, упрям и хитер, но я в состоянии простить ему это и посочувствовать.
Меня беспокоит одна вещь (и она не беспокоит меня так, как должна). В своих отчетах о технологии Народа Колдунов для правительства я полностью занялась рассмотрением их минувшей истории, упоминая руины в Пустошах. Я никогда не упоминала устройства связи, используемые Чародеем в Касабаарде.
Это неважно, не стоит упоминания, не беспокоит меня.
А должно.
Должно беспокоить!
На шее, на бровях и на ладонях выступил пот. Я встретилась с взглядом молодой женщины из Харантиша. Мигательные перепонки скользнули с глаз, желтых и чистых, как мед, со зрачками, в которых отражалась белая звезда.
Дружеские глаза на чужом лице… С мучительной болью воспоминание затопило поле моего зрения. Темное лицо мертвой женщины, Рурик Орландис. Смеющиеся желтые глаза на этом узком лице, вороново крыло гривы, ниспадающей на высокий лоб, она сидит верхом на мархаце , меч «харур » расположен справа, чтобы удобно было пользоваться левой рукой, правый рукав пуст и подколот — амари Рурик.
— Ах, Рурик, почему же случилось так, что мертва ты, а не твое предательство?
Мне снова угрожает память, этот прилив минувшего, и если уступить ей значит оставить их в беде…
Мы станем торговать.
Это так просто: что мне делать?
Если оставить их, я ничего не смогу поделать. Десять лет пропадут, как десять минут…
Ночь в Цитадели, в Таткаэре. Небольшая комната освещена свечами, в ней много людей. Здесь Халтерн н 'ри н 'сут Бет ру-элен, посол Короны, сама Корона, Далзиэлле Керис-Андрете, а также другие. И Рурик.
Наши взгляды встречаются, и я вынуждена отвести глаза. Она стоит, вся в голубом, блестя серебром, мерцающий свет свечей как медом покрывает ее черную кожу. Она, высокая и худая, держится прямо, хотя и с поникшими плечами.
— Моя цель заключалась в том, чтобы дискредитировать посланницу Земли, а значит, и ее мир.
Я спрашиваю напрямую:
— Почему бы не убить меня?
— Какая бы от этого была польза? Послали бы других. Я хотела избавить нас от вас и вашего мира.
И Далзиэлле Керис-Андрете, называемая Сутафиори, Корона Ста Тысяч, спокойно и удивленно говорит:
— В данном вопросе вы никогда не были со мной согласны, но я никогда не подумала бы, что из-за этого вы смогли бы стать предательницей.
— Я не предательница! — возмутилась Рурик. — Все, что я совершила, даже убийство, было сделано для Ста Тысяч.
Халтерн (тогда она была моложе):
— Даже принимая золото от Харантиша?
— Я не вижу никаких причин отказываться от золота врагов, если смогу использовать его на благо моих друзей.
Рурик сидит буквально в футе от меня, и я чувствую пульсирующее тепло ее живого тела, энергию взгляда. Ее рука спокойно лежит на столе, и она совсем не помышляет о том, чтобы хвататься за меч. Спокойствие профессионального солдата: Т'Ан Командующая, Т'Ан Мелкати.
