— Ага! — киберноид поводил стволом пушки, словно у него в оптике двоилось, затем нацелился и… Селестиэль зажала уши. Ба — Бах!!! Сто пяти миллиметровая пушка выплюнула длинный язык пламени. Фугасный снаряд угодил в брюхо Унголианты с расстояния менее ста метров. Т20 любил применять по слабозащищенным целям взрыватели мгновенного действия. Снаряд проломил хитиновый покров и взорвался в брюхе Унголианты; хитин лопнул; вонючее желтое содержимое разлетелось во все стороны.
Отсутствие половины тела, несомненно, должно было привести к летальному исходу, но не сразу. Зато в первый момент Унголианта почувствовала, что ей стало много легче передвигаться. Гигантская паучиха развернулась и бросилась прочь, не разбирая дороги. За ней тянулся жидкий желтый след. Эльфы было хотели преследовать ее, но Лугарев остановил их:
— Да бросьте вы ее. Сама подохнет. Тем более, по такому следу найти ее будет нетрудно. Даже собаки не понадобятся.
— Это уж точно, — пробормотала Селестиэль, зажимая нос. Пришедший к этому времени в сознание Бэнкс с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел к ним:
— Я же говорил, Игорек, все это добром не кончится…
— Ты в порядке, Мик? — обеспокоенно спросил Лугарев. — Что-то тебя шатает…
— Да не, нормально. Это я пива перебрал, — отмахнулся Бэнкс. — Вот только проголодался…
Настало время оглядеться и подвести итоги короткого, но яростного боя. У подножия восточного склона Эзеллохара дымились обломки десяти уничтоженных крабоидов. Четыре из них были на счету Левина, одного грохнул Топхауз, остальных прикончили киберноиды. Унголианта тоже издохла, не пробежав и километра. Сам Моргот получил изрядные повреждения. Если подходить к вопросу математически, это была победа. Но она далась дорогой ценой. Защитникам Эзеллохара тоже изрядно досталось. Левин весь был в синяках и ожогах. Топхауз и около двух десятков эльфов получили ожоги различной площади, но не тяжелее второй степени. Бэнксу повезло, его только шарахнуло, как следует, но скафандр спас его от сильных травм. Гил-Гэлад тоже был весь в синяках, да еще облеплен паутиной так, будто его обматывал скотчем начинающий продавец. Сыновья Феанора всемером выпутывали из паутины своего папу, оказавшегося в аналогичном положении. Хуже всех пришлось киберноидам, принявшим на себя основную тяжесть вражеской атаки. У танка была перебита гусеница, вторая тоже была чуть жива, так что он застрял в дымящихся останках крабоида, не в состоянии сдвинуться с места. Его внутренний модуль уже возился под катками, пытаясь выпрямить и вытащить погнутый шкворень и заменить исковерканные траки. Основной модуль Р8 пострадал еще сильнее. Голова крылатого волка была сильно деформирована, челюсть висела на одном шарнире, приводящая ее в действие гидравлика не работала — из силового цилиндра вырвало шток с поршнем. К тому же при падении от сильного сотрясения вышел из строя центральный контроллер — стенка его корпуса не выдержала, и разъем интерфейсной шины вылетел, выдрав с мясом кусок стенки, к которому он крепился, и часть проводов, как снаружи, так и внутри контроллера; при этом весь основной модуль полностью лишился подвижности. Внутренний модуль сидел возле открытого технологического люка, схватившись за голову и горестно созерцая этот разгром.
— Что стряслось? — спросил его Лугарев.
— Разъем видишь? — печально произнес Р8.
— Да уж…
— Это называется: «папа» отодрал «маму» … от контроллера, причем с мясом… Давно я уже не получал таких трюфелей. И кто только додумался свинтить «папу» с «мамой»? Кто мне теперь в этом чертовом Валиноре достанет новый блок 22КЕ? Внутренний модуль Р8 вывинтил себе палец на правой руке, ввернул вместо него паяльник и принялся тыкать им в схему, пытаясь припаять оторванные провода.