Стоило промедлить — и они успели бы рассредоточиться. «Прямо — таки революционная ситуация, — сказал по этому поводу Голдштейн. — Сегодня еще рано, а завтра уже поздно». Колонна из двадцати четырех бомбардировщиков и двенадцати заправщиков через пространственно — временное окно переместилась на 8254-ю линию времени. Затем одна группа пошла к дельте Нила, а другая зашла с востока, от моря Хелкар (Каспийского). Западной группе пришлось даже минут пятнадцать покружить в воздухе, чтобы выдержать график атаки. Задержка произошла по вине противника — крабоиды явно не спешили с выгрузкой. Спутники и самолеты — фоторазведчики не зря полтора месяца утюжили небо над предполагаемой зоной боевых действий. Теперь в распоряжении Вечности были подробные карты, что сделало возможным удар крылатыми ракетами. Их инерциальная система наведения корректировала сама себя по рельефу местности. Время запуска ракет для каждой цели было определено индивидуально. Каждому бомбардировщику назначили три цели, находившиеся поблизости друг от друга. Каждый B-52G нес 12 крылатых ракет с кассетными боевыми частями. Одна за другой крылатые ракеты отваливались от пилонов бомбардировщиков, раскрывали крылья и оперение, запускали двигатели, снижались до высоты 10–15 метров и расходились по своим целям, координаты которых были заложены в их бортовые компьютеры. Освободившиеся от груза бомбардировщики разворачивались и шли в точку встречи с заправщиком. Никто в войске Моргота так и не увидел ни одного самолета. Все B-52G благополучно вернулись на остров Диего — Гарсия. Каждая группа из четырех крылатых ракет подходила к цели вместе.
Затем они разделялись и заходили на цель с разных направлений, реализуя концепцию так называемого «звездного налета». Малые размеры и предельно низкий профиль полета ракет привели к тому, что ни одна из них не была обнаружена до того, как их боевые части сработали, рассеяв над только что выгруженными крабоидами сотни противотанковых кумулятивных суббоеприпасов. Устроенный крылатыми ракетами смертоносный град полностью очистил от противника семьдесят две посадочные зоны. Митчелл рвал и метал, требуя немедленно повторить удар, клял Бартона и координатора Сухарева за то, что они использовали только 24 бомбардировщика, но время было уже упущено. Остальные девятьсот с лишним планетолетов Моргота беспрепятственно высадили своих крабоидов. Они были тут же рассредоточены, как только стало известно о воздушном налете на зоны высадки. Теперь силам союзников предстояло переколошматить около девяноста тысяч крабоидов поодиночке.
Приблизительно в то же самое время, когда последние В-52 заходили на посадку, в Валиноре наступило утро 23 августа. Проснувшись, Лугарев обнаружил, что киберноиды заканчивают ремонт основного модуля Р8. Он с удивлением увидел большую группу эльфов, которые помогали им, исправляя мелкие механические повреждения. Едва он успел позавтракать, как появилась Селестиэль, а следом за ней Эрейнион Гил-Гэлад.
— Здравствуй, Игорь, — приветствовал его эльф, — Вожди нолдоров собирают совет в королевском дворце в Тирионе. Мы ждем, что ты и твои товарищи присоединитесь к нам. Надо решать, что делать с Морготом.
— Чего решать — то? — проворчал Лугарев. — Бить его надо, пока не подохнет, а потом разобрать на запчасти. Он поднялся и набросил на плечи камуфляжную куртку. Оставаясь в теле эльфа, он все же предпочитал более привычную человеческую одежду.
— Феанор собирается созывать ополчение, — продолжал Гил-Гэлад, — Я поддерживаю его, и многие другие тоже, но и противников у нас хватает. Если вы сами попросите нас о поддержке, нам будет легче провести это решение.
— Господи, и тут политика! — вздохнул Лугарев. — Ты бы еще сказал: «Протащить через Конгресс».
— Что? — не понял Гил-Гэлад.
— Ничего, проехали.
Тронный зал королевского дворца в Тирионе не мог вместить даже малой части собравшихся нолдоров. Поэтому трон Финарфина был вынесен на возвышение у дверей парадного входа. Но сейчас на нем сидел не Финарфин, а его отец Финве — легендарный первый король нолдоров, вернувшийся из Палат Мертвых — статный, высокий, с тяжелой золотой цепью на груди. Три его сына — Феанор, Финголфин и Финарфин — стояли позади трона, остальные члены королевского клана расположились на широких ступенях ниже.
— Ну, и который из них главный? — спросил Бэнкс.
— Златая цепь на дубе том, — ответил через плечо Лугарев. Площадь перед дворцом была забита народом, как и прилегающие к ней улицы. Вообще, в результате всех происшедших событий населения в городе явно прибавилось. Толпа расступалась перед наемниками и идущим впереди них Гил-Гэладом. Они беспрепятственно добрались до тронного возвышения и остановились у его подножия.