Открылась ирисовая диафрагма входного люка. Внутрь хлынула сильная волна холодного воздуха и дождя. Сквозь брешь в дымке были видны вода, берег устья реки и серо-голубая мох-трава, с корнем вырванная при посадке. Мы высадились. Моросил дождь, теплый и искрящийся, оставляя на языке резкий привкус. Перемещались облака, словно вторя своей яркостью Звезде Каррика над ними. В ушах гудел ветер.
— Больше не стану выполнять посадку по приборам, — поклялся Дэвид.
— Мы вышли в этот район по коду, но я не вижу… — Молли Рэйчел подняла воротник, защищаясь от моросящего дождя, — …где… а-а.
Свободный порт Морврен построен на островах напротив огромного устья реки Ай. Обойдя вокруг «челнока», с другой стороны мы увидели ангар, паром и фигуру, оставившую укрытие и шедшую к нам. Это был землянин, и я дала ему возможность поговорить с тихоокеанкой, а потом крикнула:
— Дугги!
Мы обнялись и отступили, чтобы поглядеть друг на друга. Я подумала: «Как ты смеешь так молодо выглядеть?»
— Прошло, пожалуй, лет пять?
— Шесть, — сказал Дуглас Клиффорд. — Я слышал о Максе. Мне очень жаль, Кристи.
Мне никогда не удавалось ответить на это должным образом. «Такая уж я есть» кажется легкомысленным, хотя и это верно; «спасибо» — не выражение горя.
— Да, — сказала я. — Вы хорошо выглядите, Дуг. Чужой мир вам подходит. И вы — правительственный…
— Странствующий представитель, — сказал он, смакуя каждый слог. Дуглас Клиффорд: невысокий мужчина хрупкого телосложения, пятидесяти пяти лет, с живыми глазами и седеющими рыжими волосами, щегольски одетый даже в этих условиях. — Я должен работать по шестимировому расписанию, по два месяца в каждом. Приятно снова вас увидеть. Вы, наверное, вернулись в Службу, чтобы навестить нас.
— С этим? — я прикоснулась к логограмме «ПанОкеании» на своем плече. — Я, наверное, желанна, как чума.
— А не могли бы мы перейти к более приятной теме? — запротестовал Дэвид Осака.
— У меня в городе есть резиденция.
Клиффорд показал на соседний остров. Когда «челнок» был заблокирован, мы спустились вниз к воде. Губчатая мох-трава уступила место слякоти и ненадежной опоре для ног, а дымка дождя быстро рассеялась. По другую сторону узкой полоски воды я увидела бледные стены, длинные низкие здания. Подобно теням, замерли неподвижно крылья трехлопастных ветряных мельниц.
Я улыбнулась воспоминаниям.
— Вам все еще нужно платить при входе в город и на выходе?
Вместо ответа Клиффорд снял с ремня металлические бусины и вручил их ортеанцу под навесом на пароме, фигуре в плаще и под капюшоном.
Паром был деревянной платформой с парусиной, натянутой на плетеные обручи; я неуверенно сошла вниз к плавучей пристани и взошла на нее, крепко держась за ближайшие поручни. Под парусиной, свернувшись калачиком, лежали два молодых человека. Молли, наклонив голову, быстро нырнула внутрь, а Клиффорд, перекинувшись несколькими словами с ортеанцем, присоединился к нам. День был холодным. Я попыталась определить время года — одиннадцатая неделя
— Сколько персонала с Земли в этом мире в настоящий момент? — спросила Молли.
— Никого… думаю, никого, с тех пор как улетели братья Ричардс. Они занимались археологическими раскопками в Пустоши, — сказал Клиффорд.
— По пути сюда мы посетили место археологических работ компании — Кель Харантиш.
Дуглас Клиффорд посмотрел на нее с уверенным спокойствием. «Да, — подумала я. — По расписанию или нет, но ты знаешь Орте…»
— Вы ходили в Кель Харантиш?
— Верно.
Он пропустил мимо ушей вызов в ее голосе. Загремели цепи — деревянная платформа отплыла от пристани. Порывистый ветер гнал нас в сторону моря. Я крепко держалась за поручни, глядя на плоскую водную гладь; в этой плоской стране казалось лишним глядеть вверх, на стены Свободного порта.
Дэвид Осака, оглянувшись на покинутый нами небольшой остров, спросил:
— Это единственная посадочная площадка?
— Местные жители очень чувствительны насчет земли. Вот так, — сказал Клиффорд, повышая голос из-за шума моря. Свежий ветер дул ему в лицо и вынуждал щуриться. Он наблюдал за Молли, а не за парнем.
— Меня начинает интересовать, в самом ли благоприятном положении ваша наземная база, — сказала она. — Пустынное Побережье может предложить большее.
— Это зависит от того, что вы ищете. Сто Тысяч — наибольшая политическая реальность…
— Я ищу технологию Народа Колдунов. Не сельскохозяйственные общества в состоянии культурного упадка. Мне нужно где-нибудь основать базу для моей исследовательской группы — у меня есть задача вскоре принять здесь, внизу, демографов и оборудование для базы.
Ветер трепал волосы, бросал холодную водяную пыль на одежду. Платформа парома содрогалась, когда его с помощью ворота тянули в направлении пристани; я увидела, что ворот приводили в действие приземистые, похожие на рептилий четвероногие животные цвета меди и с обрезанными рогами.
