Среди находившихся в пределах слышимости ясно ощущалось некоторое напряжение. Повелитель-в-Изгнании сделал раздраженный жест, и мужчины и женщины вокруг него тотчас отступили.
К моему удивлению, он обернулся к Молли.
— Что вы знаете о Касабаарде,
Женщина с Тихого океана переменила позу, все еще сутулясь, чтобы не удариться головой о своды. Я заметила насмешку на ее лице.
— Я знаю, что это небольшое поселение с репутацией центра религии и торговли.
— А в других отношениях? — Он посмотрел на меня.
— Центр… новостей. — Я тщательно подбирала слово. — Архивы Коричневой Башни, как говорят, охватывают многие годы. Я всегда предполагала, что их в равной степени интересует и современная история, которую они собирают из многих источников.
—
От напряжения перехватило дыхание. Вот единственный вопрос, на который он хочет получить ответ, вот та причина, по которой нам не причинили никакого вреда.
— Мы не были в Касабаарде; мы не планируем отправляться туда в данный момент, — сказала Молли. — Все наши дела были связаны с вашим городом,
Она была довольно молода, но говорила явно искренне, и это порадовало меня; я всегда имела дело со слишком многими двусмысленностями, чтобы быть таким воплощением честности.
Даннор бел-Курик откинулся на резном стуле. Странный сиренево-синий свет падал на его лицо, отбрасывая фиолетовые тени на бледную гриву. Тонкие шестипалые руки перебирали складки туники. Когда он говорил, то казался бесконечно утомленным.
— Вы знаете, что Касабаарде долгое время был нашим врагом. Я не знаю вас,
Женщина с Тихого океана сказала:
— Мы ведем дела с вами.
Ее лицо было настороженным, но она не могла удержаться и не разглядывать эту кучу мусора, эти сокровища, загромождавшие зал вдоль и поперек. Я думаю, она смотрела мимо лиц ортеанцев, наблюдавших за нами.
— Теперь у вас нет здесь дел. — Он улыбнулся, внезапно и без какого-либо расположения, и на мгновение я снова увидела молодого Даннора бел-Курика: подвижного, жестокого, непредсказуемого.
—
— Я приказал страже доставить вас на ваш корабль, — сказал он. Меня бросило в холод. В его голосе боролись осторожность и ненависть: я не могла сказать, что возьмет верх. Затем он продолжил: — Я дам вам письмо для передачи его остальным вашим людям. Кель Харантиш отныне закрыт для вас. Если кто-либо из вас, инопланетян-
— Я называю это чертовской некомпетентностью! — кричал Дэвид Осака. — Там есть материал, а вы добиваетесь того, что нас прогоняют из поселения!
— Если бы я не вошла туда, то вы не знали бы наверняка, что материал там! — Молли Рэйчел, проходя мимо, хлопнула ладонью по кнопке замка, и ирисовая диафрагма входного люка закрылась. — Есть еще каналы. И северный континент.
Внутри «челнока» горел успокаивающий зеленый свет. Слышалось действующее на подсознание гудение систем в состоянии готовности. Я упала в кресло с откидной спинкой рядом с Дэвидом Осакой, ощущая, как меня обволакивают уютные подушки.
Он стоял над нами в холодном раздражении.
— Этот материал — единственная причина, по которой мы здесь. Компания…
Молли Рэйчел потерла виски.
— Надеюсь, вы не рассчитывали сегодня же улететь отсюда с материалами? Нужны предварительные переговоры. Вспомните, что это технофобная культура.
Дэвид Осака, стоя в кресле на коленях, наклонился подрегулировать экран радиолокатора. Его светлые волосы отросли настолько, что падали на глаза, и он характерным жестом убирал их за ухо. Потом оглянулся на нее через плечо.
— Молли, глупо было входить туда в тех условиях. Риск… Вы полагаете, имени Компании достаточно, чтобы защитить вас? Это какой-то захолустный мир, в котором едва ли слышали о Земле, не говоря уж о мультикорпоративных компаниях.
Я сказала:
— Вы слегка преувеличиваете, Дэвид.
Но оба проигнорировали меня.
— Это пойдет в отчет, — сказал он. — Вы рисковали не только собой, здесь будущее Компании.
— Если мы не вернемся отсюда с чем-то конкретным, у Компании здесь нет будущего. Я не для того из кожи вон лезла, собирая группу, только чтобы взглянуть на какую-то оставшуюся после катастрофы кучу сельскохозяйственных отходов… если бы не шанс добыть здесь что-нибудь реальное…
