Древний свет полностью

— Я все-таки не могу выйти на связь, но могу подслушивать передаваемые сообщения. Должно быть, атмосферные помехи снова ослабевают. Линн, я записала это для вас, потому что вы являетесь следующей по рангу. Дэвид здесь… Я только что видела его. Прамила… Бог знает, что Компания собирается делать с Прамилой. Я хочу официально назначить вас своим заместителем по Ста Тысячам. Используйте это положение как угрозу, если вам это нужно. Я не вполне представляю, как, но вы что-нибудь придумаете! Я вас знаю. Нам нужно обеспечить, чтобы командор Мендес не перешла границ дозволенного. Думаю, скоро мы все узнаем, Линн. Сражение закончилось, Повелительница-в-Изгнании говорит, что мы свободны от защитного содержания под стражей. Я должна увидеть вас в течение двух или трех часов… лично или по связи. Будьте осторожны.

Запись прошла до конца.

Что произошло за время между этим моментом и ее смертью? Единственным ответом была тишина. Хирузетовый зал был холоден, и я переступила с ноги на ногу, памятуя о возможной судороге от неподвижного стояния, пока я просматривала запись на наручном коммуникаторе. Подняв глаза, я увидела, что меня ждет Кори Мендес.

— Вот. — Я передала ей коммуникатор.

Когда она включила его, я увидела Патри Шанатару — он все еще стоял у входа в ту небольшую комнату, где лежало тело Молли Рэйчел. Он смотрел на меня. Его черная грива свисала гладкими завитками вдоль спины, но, несмотря на новые черно-золотые мантии, у него все равно был какой-то неопределенный потрепанный вид.

— Шан'тай Кристи, — мягко сказал он и кивнул мне. Когда я оставила Кори Мендес и перешла через зал к нему, он предложил мне металлическую флягу, висевшую у него на поясе. Находившаяся в ней жидкость имела терпкий вкус спиртного напитка из дел'ри . Я выпила половину, чувствуя внутри ее жар.

— Как она умерла?

— Я не знаю. Это правда, шан'тай , — ответил он.

А даже если это не так, что я могу поделать? Я попыталась еще раз:

— Где Дэвид Осака? И Рашид Акида?

Он с неловким видом вытер свой лоб.

— Если К'ай Калил говорит, что ваши люди здесь никогда не были, то верьте ей, шан'тай .

Под его подобострастием скрывался страх. Я взглянула на Кори, поглощенную записью на наручном коммуникаторе, а затем снова на этого гладкого харантишца. Ему пришлось задрать голову, чтобы смотреть мне в глаза. Что-то в его жестах говорило мне: «Колдовское отродье!» даже об этом полном, темнокожем мужчине, слабом отголоске Золотых.

— Патри… расскажите мне о Калил бел-Риоч. Бел-Даннор. Как давно вы ее знаете?

— Всю мою жизнь, — ответил Патри Шанатару. — Нет, шан'тай Кристи, она на двадцать лет моложе меня, но я думаю, что у меня не было жизни, пока я не узнал ее. Она была тогда босоногим ребенком, бегала по крышам вместе с другими попрошайками. Аширен торговцев, низшей касты. Я по родословной из ученых, мои люди знают каналы и зииран . Не это ли привело ее ко мне? Не знаю.

Он поднял металлическую фляжку и допил из нее дел'ри , беззащитно глядя на меня.

— Помню, как я увидел ее в первый раз. Она дралась с другими аширен из-за куска хлеба из дел'ри . И захватила его. Откусила столько, сколько смогла за один раз, а остальное втоптала потом в грязь. — Патри смущенно помолчал. — Иногда она говорит о вас, шан'тай Кристи. Ей бы не понравилось, если бы я говорил с вами о ней.

— Она сумасшедшая?

Он вздрогнул от такого прямого вопроса. Провел одной рукой с похожими на когти ногтями по лицу каким-то странным бессильным жестом.

— Вы не можете судить о ней, шан'тай . Она всегда видела… больше. Она заставляла меня путешествовать с ней, мы добирались до самых Городов Радуги, и всякий, кто устремлял на нее взгляд, избегал ее как Золотую, как остерегаются Кель Харантиша. И она сказала мне: однажды Кель Харантиш останется один.

Я ждала. Он молчал. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль.

— Помню, однажды мы прибыли в Касабаарде, одетые торговцами. Она не хотела входить во внутренний город. Когда она издали смотрела на Башню, то, помню, сказала мне: «Если бы не она, мы могли бы господствовать над всеми хайек ». Поэтому я спросил, как же насчет севера? А она сказала: «Они из той же породы и последуют за нами не задумываясь». Я помню, что она смотрела на шпиль Расрхе-и-Мелуур так, как дитя нищего смотрит на хлеб…

Здесь, в этой комнате из хирузета на девятом уровне от поверхности, здесь, в прохладе, никогда не нарушаемой жарой Пустынного Побережья, его мягкий голос отдавался шелестящим эхом. Мендес все еще смотрела на наручный коммуникатор. Что-то в линии ее спины говорило мне, что ее внимание переместилось.

Темные глаза Патри встретились с моими.