Древний свет полностью

Быстро, двигаясь в нескольких ярдах от стены, я прошла до конца Площади, огибая кучи булыжника. А потом, дойдя до конца стены, остановилась: в нескольких ярдах ниже улица была совершенно перегорожена обломками камней.

«Если я задержусь, то не сумею пойти дальше; я слишком испугаюсь», — подумала я и потому, не останавливаясь, двинулась через Площадь, направляясь к широкому пространству, выложенному каменными плитами, к домам телестре в дальней ее части. Блестели на солнце их белые фасады без окон… неужели уцелели? Но откуда-то поднимался дым.

Это была иная тишина: издалека слышался голос, кричавший от нечеловеческой боли, от чего у меня вспотели ладони; я была почти рада, когда громкий взрыв заглушил этот звук. Не думай: двигайся! На меня давила неимоверная усталость, и я остановилась, огляделась вокруг.

Никакого движения, кроме летящей пыли и струй дыма, поднимавшихся над крышами… Сквозь них, наклонно падая с востока, пробивались лучи солнца. Я сделала шаг, оглянулась, снова шагнула вперед. Ничего не изменилось — коричневый купол Дома-источника, а там — тропа в скале и остроконечные башенки Цитадели, высоко парившие в утреннем воздухе, и голубое небо за ними — а я стою здесь, чувствуя свинцовую тяжесть в ногах, задыхаясь, удивленно спрашивая себя: что я сейчас делаю?

Шум пожаров заглушил звук, такой низкий, что я лишь почувствовала его. Он сдавил мне легкие, не давая дышать. Я зажмурилась при вспышке взрыва, ощутила на своем лице горячий воздух и снова открыла глаза, глядя на серые каменные стены Цитадели. Я вяло подумала, что здесь что-то не так, и тут камни и каменная кладка начали распадаться на части, как раскрывающийся цветок, и взлетать в воздух, а часть скалы стала тяжело скользить вниз, в сторону Площади, и я, повернувшись, бросилась бежать.

Во рту ощущался кислый привкус подступавшей тошноты. Что-то жестко толкнуло меня в спину, и я уклонилась в сторону, снова — снова? — на секунду потеряла сознание, а потом оперлась на что-то спиной, седа, увидев тонкую струйку желчи, стекавшую вниз по комбинезону. Пошевелилась: меня охватила тошнота, и чуть раньше я поняла, что это боль.

Что?..

Я видела размытый свет и смотрела в золотистый воздух. В нем висела медленно перемещавшаяся пылевая взвесь… Снова все расплылось: вниз по лицу стекали слезы. Правой рукой я нащупала поясную сумку, открыла ее и запихнула в рот две болеутоляющие таблетки, но из-за сухости не могла их проглотить и потому стала жевать; образовавшаяся горькая пена с трудом прошла в горло. В свете раннего солнца двигалась пыль, золотя кучи булыжника, обломков кирпича, разбросанной мебели, битого стекла… А меня прижало спиной к огромной гранитной плите. Земля была усыпана обломками камней. Попробовав двинуться, я завопила от переполнившей меня боли. Но на тебе нет ни царапины. Боль утихла, она таилась в правой ноге. Комбинезон был слегка порван на колене, и я подумала: «Какого черта?..» . Попыталась усесться более прямо и вскрикнула.

Вскрик отозвался эхом. Все еще было тихо.

«Должно быть, ты мертва», — догадалась я.

По лицу текли слезы, и каждый вдох давался с трудом. Я ощутила миг, когда началось действие болеутоляющих таблеток, открыла глаза (когда же я их закрыла?) и ощутила на своем мокром лице тепло солнца. Сердце учащенно колотилось. Я испытывала тошноту даже от этого движения.

Я не могла повернуть головы. С другой стороны в не скольких ярдах я видела обрушившуюся серую скалу, походившую на некое ущелье, по которому текла река, но с недавно разбитыми краями, дальше начинались разрушенные дома телестре , а там, за упавшей стеной — крыши зданий, построенных на низких склонах Восточного холма, ия не должна была бы видеть это отсюда. По-прежнему напряженно дыша, словно при беге, я посмотрела вниз, стараясь не двигаться и заметила: одна нога невредима, на другой же — правой — всего лишь небольшой разрез бежевой ткани. Боль жгла, сосредотачиваясь в колене. Инстинктивным действием было бы попытаться согнуть ее… но нет, я подумала: «Ради Бога, не делай этого!»