Древний свет полностью

Словно в этом мире так было всегда, я подумала: «Кори ведет огонь по кораблям Пустынного Побережья». Я ухватилась за дверной косяк, с трудом поднялась на здоровую ногу и закашлялась от дыма, разъедавшего глаза. Мужчины и женщины в панике отползали от причала; те, кто не двигался, были слишком тяжело ранены. Я перевела дух и тут поняла: «Я слышу, как они кричат; обстрел прекратился».

Дым стал редеть, из черного становясь цвета сепии, а за тем золотистым. Солнце освещало причал, кирпичи и балки — я совсем не слышала этого взрыва; чего они этим добились? — дома телестре , по которому нанес удар джат-рай . Оставался еще один джат-рай . Его сносило течением реки ярдах в пятидесяти и начинало разворачивать.

Вдали по-прежнему гремели оглушительные взрывы, и там виднелись вспышки, походившие на зарницы. Я сползла на землю, оперлась спиной о косяк. Это произошло непроизвольно. Я хотела двигаться, хотела выйти к причалу несмотря на корабли и на обстрел, но меня охватила не боль, а такая слабость, будто у меня были перерезаны все сухожилия. Потом от боли потекли слезы, и я ничего не могла делать — лишь сидела, моргала и хрипло дышала. Жесткий дверной косяк вдавился мне в спину.

Спустя минуту на мои закрытые глаза упала тень:

— Разве вам недостает здравого смысла, чтобы находиться внутри?

Я открыла глаза, увидела блестящую на солнце воду, клубящийся дым и Рурик Орландис. Спотыкаясь, темнокожая ортеанка вошла в дверной проем. Быстро оглянулась через плечо, вздрогнула, когда воздух сотрясла серия взрывов, и опустилась на колени, плотно прижав руку к нижним ребрам. Из-под сорочки, разорванной на спине, видна была спутанная черная грива. Она подняла голову, и под кожей шевельнулись мышцы ее неземного лица.

— Кристи, ради Нее, войдите внутрь…

Мои руки подогнулись, когда я попыталась на них приподняться; я смогла только прислониться к внутреннему косяку двери. Мгновение ортеанка не двигалась, держась за ребра, а потом почти рухнула рядом со мной. Мигательные перепонки сползли с ее глаз, и вокруг желтых зрачков появились белые окружности белков.

— Ранены… вы ранены?

Она с изумлением осмотрелась внутри пустого общественного дома. Крошечный зал с белыми стенами, с креслами-кушетками и столами, перевернутыми при паническом бегстве, пыль и солнечный свет, проникавшие внутрь через окна-щели.

— Пожалуй, неплохо… побыть здесь. — Она потрясла головой, как бы желая прояснить ее. — О Мать-Солнце! Что-то ударило меня сюда… — Рука плотно обхватывала ребра.

— У вас кровотечение?

— Нет, думаю, ушиб. — Ее губы скривились. — Трудно дышать, вот и все.

Теперь боль и слабость слились воедино: снова казалось, что они уравновешивали друг друга. Одновременное ощущение ясности в голове и лихорадки. Я потерла руки о комбинезон, затем вытерла губы, почувствовав на них мелкий песок. С реки дул холодный ветер.

— Скверно, да? — Я встретилась с ее взглядом. Ты не можешь дышать, а это рана грудной стенки… И, глядя на это узкое лицо и мучения, я внезапно ощутила в себе хладнокровие и ясность в мыслях. — Довольно скверно — ломаные кости?

— Пожалуй. — Она передвинулась, садясь поближе ко мне, застонала от боли, потом зашлась в кашле, но с трудом подавила его.

Снаружи воздух задрожал от толчка; где-то раздался сильный треск. Кто-то закричал. Накатывался грохот, сотрясая стены крошечной комнаты. «Должно быть, „челнок“, идущий на малой высоте», — подумала я, но над причалом стлался черный дым, и я ничего не видела. А она сидела, опершись спиной на стену, эта женщина из чужого мира. Запрокинув назад голову и тяжело глотая воздух. Солнце едва заметно окрашивало в медно-красный цвет ее черную гриву, плечи, шестипалую руку, прижатую к сильно выгнутым ребрам. «Гуманоид — не земной человек, — спокойно подумала я, — но ребро может пронзить легкое, и это у всех одно и то же».

— Что там происходит?

Она с трудом сделала вдох, и в горле у нее захрипело.

— Не могу… говорить; понимаете. Я видела корабли с'аранти в воздухе над Западным холмом. Думаю, они стреляли. — Она посмотрела на меня и покачала головой. — Мы здесь приперты к стене.

Она придает ранению слишком большое значение. Я посмотрела вверх, за дверной проем, и снова увидела поднимавшиеся вверх клубы дыма, голубое небо за ними и что-то блеснувшее в нем, должно быть, еще один «челнок».

— Вы говорили… говорили, что они движутся в нашу сторону. Сюда с Западного холма, — сказала я.

Ее голова слабо шевельнулась: кивок согласия. Не открывая глаз, она проговорила:

— Час. Может, меньше. Потом они будут здесь.

И что тогда будет с нами… нет, не думать об этом. Я с удивлением представила себе, что еще несколько минут назад могла всерьез думать о том, как бы нам уйти (и куда?), но даже для того, чтобы сидеть и не кричать от боли, требовалось немало сил. Я подняла руку и смогла лишь провести ею по плечу Рурик.

— Мы можем…