Древний свет полностью

Солнце белым снопом проникало внутрь через брешь в куполе, светило на редкие, сильно вьющиеся волосы и оставляло в тени его глаза: поврежденный и зрячий. Он приподнял голову, отрывисто кивнул своим мыслям:

— Я считал, что там должно было находиться нечто большее. Боже праведный, что же мы натворили, придя сюда?

А Рурик Орландис улыбается, стоя в саду на Башне, говоря с мрачным юмором, принадлежащим отчасти ей самой, отчасти тому старцу, который был Чародеем, и отчасти сотне поколений прочих:

— Это произошло бы не впервые!.. Передача памяти может быть осуществлена, если тело попадает в Башню живым или недавно умершим. Вы, с'аранти, сказали бы, что нам нужны «живые клетки». Это неточно, но подойдет.

И мне вспомнился ее голос, произнесший менее шести часов назад: «Отправьте меня туда в любом случае».

—  Я не могу здесь долго оставаться. Мне нужно вернуть ее тело в Башню. — Тут я высвободила свои руки из его ладоней, но лишь настолько, чтобы ощущать пожатие его пальцев, попытаться понять через это прикосновение, насколько это важно, и сказала: — Дугги, я хочу сказать вам… я — мы с нею — мы должны кое-что объяснить вам. И какое значение имеет то, что вы теперь знаете?

Обезболивающие средства устраняют боль, но не слабость. Зная, что меня будет тошнить даже от запаха пищи, я с трудом проглотила протеиновые добавки; меня подхлестывало нетерпение, связанное с ожиданием готовности «челнока» к вылету. За это время совершили посадку еще два F90. Я не могла выносить переговоров, которые велись в информационной сети, но когда, ковыляя, вышла наружу, услышала лишь далекий гул двигателей, а не грохот взрывов. Стрельбы не было.

Звезда Каррика повисла на кромке моря.

Все облака под необъятным небесным куполом отливали лиловым и пепельно-серым. Я повернулась лицом к небу. Граница света была невидима, ее можно было заметить только там, где он касался вершин пелены из черного дыма, бесконечно медленно перемещавшегося на восток, тлея янтарем в освещаемых солнцем верхних слоях атмосферы.

Мне хотелось бы увидеть ее лицо. На этой стороне посадочной площадки валялся выброшенный за ненадобностью деревянный ящик, и я уселась на него, вытянув ногу, положила костыль на скудную мох-траву. В полусотне ярдов на земле находился «челнок» F90. Мне хотелось бы снова поговорить с тобой.

На земле у моих ног гравий. У каждого камешка есть своя четкая тень. Есть вещи, о которых мне следовало бы подумать прежде, чем ты умерла, задыхаясь, в агонии, без должного достоинства, без надежды. Наверное, ты видела такую смерть и прежде, будучи солдатом. И это не утешение. Что-то оборвалось во мне, когда ты умерла, и если я не отвернулась от этого мира, то, должно быть, всегда знала, что это будет так.

Отправьте меня туда в любом случае.

Я подняла голову и посмотрела за «челнок», за кромку скал, на море. Здесь, в дельте реки, змеились струи потоков, но я сидела спиной к опустошенному городу, к телестре , к сражениям, которые там еще могли продолжаться. Вдали, море смыкалось с небом. А за всем этим, далеко на юге, находились Пустынное Побережье и Башня, простоявшая пять тысяч лет.

И Эланзиир, и Пустоши, и Сияющая Равнина. Потому что там был город, увиденный в тумане и свете зеркал…

А на море штиль.

— Вам следовало бы отдохнуть, — сказал за моей спиной голос Дуга. Он встал так, чтобы я могла его видеть.

— Мне нужно отправиться в Касабаарде.

Море приковало к себе его взгляд. Спустя мгновение он заложил руки за спину, рассеянно сцепив пальцы, и я не смогла удержаться от улыбки: ведь это Дуг. Обернувшись, он заметил выражение моего лица и насупился.

— Я не переживал бы так сильно… — Он помолчал. Солнце светило ему в спину, и я не видела его лица, а щуриться было больно для глаз. Он повторил: — Я не переживал бы так сильно… Линн, вы, должно быть, глубоко опечалены. — Поспешно сказав это, он добавил: — Видит Бог, это несчастье, но если вы, к тому же, отправитесь туда, то я не думаю, что… впрочем, это неважно. Я знаю вас достаточно хорошо, чтобы понимать, что это не шок или печаль, и мне это не нравится.

Щурясь на свет, я ответила:

— Я могу это совмещать… просто… потому, что поняла: я должна это сделать, а кроме того, приняла решение.

Он подошел и присел на корточки рядом со мной, мужчина средних лет в форме посла; заходящее солнце отбрасывало его длинную тень на ящик и на мох-траву. В воздухе плясали искорки: горсточка мух кекри .