Вторые сумерки сгущались в ночь над степью Мелкати. Я шла от «челнока» к Дому-источнику Ашиэл, чувствуя холодный ночной ветер, и остановилась на склоне холма, что бы взглянуть вниз, на восток. Земля потемнела. Лучше не видеть некоторых вещей. Офицер Миротворческих сил, суетливо шедший рядом, повернулся ко мне в нетерпеливом ожидании, и я, потерев бедро в верхней части регенерационного чехла, вынула таблетку из поясной сумки. Жуя горькое болеутоляющее средство, я взялась за свою палку и заковыляла по внутреннему двору. В куполообразном здании было светло и шумно, и, войдя, я увидела почему: между группами раненых, лежавших на теплой земле, ходили Говорящие-с-землей и подавали в качестве снотворного сок
— Командор, Представитель здесь.
Из входа в Дом-источник на освещенный факелами внутренний двор вышла Корасон Мендес. Мерцающий желтый свет падал на ее помятую форму, на гладкие, коротко подстриженные седые волосы, и я увидела СУЗ-IV в кобуре у нее на поясе и коммуникатор в руке, вдруг показавшейся мне тонкой; на ее пальцах в пятнах от хлоазмы отсутствовали серебряные кольца.
— В «челноке» больше никого? — резким тоном спросила она.
— Никого, командор, — торопливо ответил молодой офицер.
— Не хочу, чтобы ЭВВ-репортеры путешествовали на кораблях Службы; они мне здесь не нужны… Входите, Линн.
Хромая следом за нею, я успела быстро взглянуть на ее лицо. У нее был рассеянный, почти затуманенный взгляд, он резко контрастировал с ее речью. Зрачки голубых глаз сузились буквально до величины острия булавки. Она закрыла глаза, плотно сжала веки и небрежно отпустила молодого офицера.
— Рада видеть, что вы молодцом, Линн.
Такой переход от высокого к комическому заставил меня остановиться в округлой внутренней комнате и оглянуться на Кори. Болело бедро и онемела нога, и мое самообладание было на пределе:
— И это все, что вы можете сказать?
— Я не хочу слышать весь этот вздор.
Она прошла мимо меня, направляясь во внутренние помещения. Через закругленную арку входа они казались заброшенными, и я удивилась, но потом увидела там вооруженных офицеров Миротворческих сил.
— Я увижу Калил бел-Риоч и потом уйду, — сказала я.
— Я подумала… она угрожает нам Технологией Народа Колдунов, и в этом, конечно, нет ничего особенного, но следует учитывать любую возможность. Кажется, ей многое об этом известно. Одному Богу ведомо, сколько оружия доставила им нелегальным путем Ишида; мне ли еще беспокоиться насчет внеземной технологии…
Корасон Мендес помолчала. Колыхалось пламя настенного факела, и ее тень двигалась по кирпичной кладке. Ветер доносил запах множества людей, собравшихся в тесных помещениях: мускуса и пота, грязи и рвоты. Я ощутила во рту какой-то металлический привкус страданий. Кори все еще стояла, словно к чему-то прислушивалась. Затем сказала как о чем-то почти несущественном:
— Сражение все еще продолжается. Будут проводиться операции по зачистке.
«Не с тобой, — подумала я. — Кого-нибудь, замешанного в это дело, дома отдадут на растерзание, потому что „ПанОкеания“ будет стараться хорошо выглядеть, а значит, потребуются и злодеи для пригвождения к позорному столбу — ты и я, поскольку тоже находилась здесь, но и это не мое дело; в известном смысле то, что я делаю, — это малодушие».
Когда я шла следом за Мендес в следующую комнату, внезапно нахлынуло воспоминание — я подумала о Домах-источниках и о том, что я однажды сказала: быть отмеченным Ею означает не привилегию, а ответственность. Это не совсем малодушие; я намерена отправиться туда, куда меня призывает чувство долга. И если в Башне найдутся другие, более подходящие ученики, я вернусь на Землю и возьму на себя эту ответственность там.
Но я думаю, что больше не покину Орте.
— Посмотрите, не удастся ли вам что-нибудь вытянуть из этой женщины, — Кори Мендес посторонилась от дверного проема, пропуская меня внутрь. — У меня… нет времени.
Когда она ушла, я поняла: она сдалась. Ненадолго у меня возникло и снова исчезло легкое чувство печали. Мне было очень хорошо известно, что когда минует шок, ей понадобится оправдать то, что здесь случилось, что мы сделали, — так, чтобы верить самой.
