Древний свет полностью

— Это была женщина из Харантиша, которая шпионила за нами в Касабаарде, когда там вместе со мной находились Блейз, Хал и Эвален Керис-Андрете. Она стояла за попыткой убить нас. Мы позволили людям Чародея допросить ее, сломить.

Почему мне не удается изгнать ее из своего сознания? Я смотрю в этом древнем городе в полированные металлические зеркала и вижу ее лицо.

— Дугги, не говорите, что мне нужно проконсультироваться у психиатров.

Он посмотрел на меня, и в каждой черте его лица отражалась нерешительность.

— Я могу. Я знаю…

— Что вы знаете?

— Что случилось с вами, после того как умер Макс.

Я почувствовала спиной холод: то был хирузет под расписанной штукатуркой. Я посмотрела на Дуга; краем глаза я могла видеть и лежавший за окном город.

— Я находилась в состоянии распада. Да, что-то было вызвано смертью Макса, а что-то было реакцией на гипноимплантаты. Теперь мне это понятно. В то время я думала, что это все из-за Макса. Верно, Дуг, я целый год была в стороне от дел, в госпитале. Однако я все-таки знаю, о чем говорю!

Искренность не всегда преимущество. Я видела, как мои усилия убедить его заставляли его еще больше сомневаться.

— Оставим все как есть, — сказала я. — Это не что-нибудь такое, что я могу доказать. Еще нет. Это не тот случай, когда попросту сходит с ума женщина, бывшая прежде в Службе. За этим кроется нечто, начинающее действовать на всех нас.

Я раздвинула занавес из дел'ри -ткани и вышла на тропу. Меня начинал обжигать медленный гнев, и я зашагала вниз по кривой тропе, к дну города. Я не оглядывалась, чтобы посмотреть, звал ли меня Дуг. «Не выношу, когда мне не доверяют! — подумала я. — Если мне кажется, будто я не знаю, что делаю, то это одно, однако я не хочу, чтобы кто-нибудь другой говорил мне об этом!»

Нелепость таких рассуждений стала ясна мне, когда я дошла до конца тропы. Я не могла удержаться от довольного смешка, но не знала, смеяться мне или плакать…

Мимо меня быстро прошли пятеро или шестеро ортеанцев. Когда они входили в расположенные в скальной стене помещения, я увидела, что они облачены в коричневые чешуйчатые доспехи, вооружены арбалетами и, следовательно, это ангелы-хранители купола. Я резко остановилась и стала наблюдать. Группу замыкал темнокожий мужчина невысокого роста. Этот полный ортеанец так неловко двигался в доспехе и нес оружие, словно подобное занятие было последним, к чему он привык. Его черная грива была коротко подстрижена. Когда он исчез во внутренних помещениях, и я поняла, что в прошлый раз видела эту гриву тщательно заплетенной, то потрясенно подумала: «Патри Шанатару!»

Я шагнула в том же направлении, а затем остановилась в нерешительности. Патри Шанатару и безымянная женщина, бывшая Голосом Повелителя-в-Изгнании, исчезли во время «дворцового переворота» в Кель Харантише. Увидеть его сейчас здесь и явно замаскированным…

«Нет, — подумала я. — Над этим следует поразмыслить».

Я вошла в свое жилище и обнаружила Халдин Дамори сидящей на постели. Она встала, и это ее движение фехтовальщицы было лишено всякого видимого усилия. Звякнули харуры . Она вытерла шестипалые руки об обтянутые брюками бока. От смущения мигательные перепонки опустились вниз, прикрывая карие глаза.

— Т'Ан , я… я пойму вас, если вы сочтете наш контракт расторгнутым.

— Что такое? — Тут я поняла: инцидент с торговцами из Касабаарде. — О, нет-нет, ничего. — Я опустилась на ближайшую металлическую скамью и стянула ботинки с ног. Потом взглянула вверх и была ошеломлена благодарным взглядом молодой ортеанки, вспомнив, что вся ее группа также зависела от контракта.

— Вы были в Доме-источнике, Т'Ан Халдин, — предположила я.

Она стояла, слегка балансируя и расставив в стороны ноги в сапогах, в стойке фехтовальщицы. Ее взлохмаченная грива спускалась от заплетенных вверху кос. Обносившаяся, упрямая, наемница-убийца, и все же…

— Чародей насмехается над нами, — почти сердито сказала она. — Мне не следует говорить об этом вне Дома-источника.

— Однажды я была отмечена Ею в Доме-источнике.

Всякий раз, когда я говорю об этом, какая-то маниакальная веселость убеждает меня, что кто-нибудь в один прекрасный день объяснит мне, что это означает.

Она сказала:

— Он насмехается над нами. Если его воспоминания — не что иное, как надувательство Колдунов, которое переходит от одного Чародея к другому, то наши воспоминания о прошлом… — Она сделала паузу, и мигательные перепонки скользнули с ее темных глаз. — Становясь старше, я помню больше. Т'Ан , я действительно не верю в то, что наши воспоминания о прошлом обманчивы. Мы жили прежде под Ее небом, и мы возвращаемся, встречаемся и расстаемся, снова встречаемся и не забываем.

Подобный переход от сомнения к уверенности мог бы показаться необъяснимым, если бы она не была ортеанкой.

— Я не хочу аннулировать контракт, — сказала я в заключение. — Есть одно дело, и я хочу, чтобы вы с вашими людьми сделали его. До середины второй половины дня, если сможете. Но непременно до сегодняшнего вечера…