— Пора уходить, — сказал Маркин.
Руслан выстрелил в парня из «кобры» и медленно, с нажимом, проговорил:
— Когда тебя начнут допрашивать, расскажешь все, что знаешь, всю правду! — Капитан посмотрел на колеблющегося, не знающего, что делать, Кирсанова. — Мы уходим, товарищ генерал. Появились кое-какие проблемы, которые надо срочно решать. Все, что вы услышали, имеет место быть, как бы вы к этому ни относились. Поэтому у меня просьба: дайте нам время на решение наших проблем, не спешите поднимать тревогу по Управлению и объявлять нас во всероссийский розыск. Не я убил Владимира Кирилловича, а вот этот мерзавец, являющийся зятем Козюли и его же агентом. Обещаете?
Кирсанов окинул мутноватым взглядом Руслана и Маркина, покосился на Эйникиса и его телохранителя, сидевшего с тупым лицом на полу, нерешительно качнул головой:
— Я… не знаю… кому верить…
— Попытайтесь поверить мне. Я забираю эту машинку. — Руслан взвесил в руке докучаевский пси-генератор и спрятал в карман. — Она опасна прежде всего для вас. Когда зайдет разговор о суггесторе, — а Козюля непременно приедет сюда и поинтересуется его судьбой, так как именно он давал задание выкрасть «кобру» у Докучаева, — скажете, что нашей группе не удалось его похитить. Это на какое-то время снимет с вас подозрения и даст возможность тихо уйти в отставку по состоянию здоровья. Начнете говорить лишнее — вас уберут так же, как и Варавву.
Руслан пошел к двери. Маркин скользнул в нее первым. Руслан оглянулся и встретил остекленевший взгляд генерала, в котором сомнения боролись с желанием вызвать охрану. Однако начинать новый убедительный разговор с генералом было ни к чему. Кирсанов был человеком определенной идеологической системы, взрастившей всех руководителей ФСБ его ранга, и если уж принимался действовать, то заставить его изменить решение было невозможно. Оставалось только верить, что разумное начало победит.
В приемной Руслан задержался на несколько секунд.
Второй телохранитель Эйникиса и адъютант Кирсанова лежали на полу связанные, с заклеенными скотчем ртами. Но если взгляд Киржница выражал недоумение и страх, то в глазах шкафообразного парня тлели ненависть и угроза. Вряд ли он был способен думать. Вызывал удивление выбор Эйникиса, окружившего себя столь неповоротливыми и тупыми исполнителями, понадеявшегося на их размеры и силу.
— Развяжи его, — кивнул на адъютанта Руслан.
Паша-летчик быстро разрезал на руках и ногах Киржница ленту скотча. Адъютант сел, потянул полоску скотча с губ.
— Нас здесь не было, капитан, — сказал Костров. — Зайди к генералу, он все объяснит. Этого бугая не трогай, пусть майор Калугин решит, что с ним делать.
— Вы с ума сошли! — тонким голоском проговорил Киржниц. — Вам это просто так с рук не сойдет!
Руслан улыбнулся.
— Еще благодарить будешь, что жив остался.
Маркин и Паша скрылись в коридоре. За ними вышел Руслан и, не оглядываясь, поспешил к лестнице. В душе росла уверенность, что в Управление он уже не вернется.
Экстренное совещание длилось около часа.
Собрались не у Костровых, как всегда, а на квартире Гаранина в Первом Миусском переулке. Присутствовали только мужчины: Костровы — старший и младший, сам Олег Борисович, Ивашура и Ромашин. Руслан сообщил последние новости, показал всем суггестор «кобру», и все долго и сосредоточенно рассматривали оружие, предназначенное для превращения человека в безвольное существо, в послушного чужой воле робота.
— Сколько у нас времени? — нарушил молчание Гаранин.
— Боюсь, его у нас нет, — угрюмо проворчал Костров. — Инициатива моего сына практически перечеркнула наши планы по созданию группы десанта.
— Он не виноват, — мягко возразил Ромашин, с участием глянув на не поднимавшего глаз Руслана. — Так сложились обстоятельства. Не все можно предусмотреть, когда не знаешь врага в лицо. Но шанс у нас еще есть. Руслан, сколько у вас людей?
— Двое, Маркин и Паша-лет… э-э… Павел Строев.
— Плюс я, — непреклонным тоном добавил Гаранин. — Кроме того, у меня есть надежный человек, чемпион России по стрельбе из лука, великолепный шахматист и вообще отличный мужик.
— Надеюсь, он не твой ровесник? — прищурился Ивашура.
— Ему всего сорок два года.
— Хорошо, подойдет. Итого, у нас пятеро…
— Шестеро, — тихо поправил Руслан.
— Кто шестой?
— Я возьму с собой Надежду, дочку Докучаева. Ей оставаться здесь нельзя.
Мужчины переглянулись.
— Это безумие! — с досадой сказал Иван Петрович. — Ты не представляешь, с чем вам придется столкнуться в походе. Рисковать своей жизнью — одно, чужой — другое.
— Ты же участвовал в десанте вместе с мамой.
— Она оказалась в Башне случайно.
— И тем не менее вы прошли все испытания и вернулись целыми и невредимыми.
— У нас не было выбора, у тебя он есть. Оставь эту девочку здесь, я за ней пригляжу.
— Не думаю, что ей будет здесь лучше. Контрразведка всех на уши поставит, чтобы найти ее и вернуть отцу. А он… фанат и отморозок, равнодушный ко всему, что мешает ему работать.
— Однако ты не подумал…
