Однако отдых команды длился недолго. Не успели они пообедать, как вернулся Железовский. И не один. С ним в гостиную вошел невысокий, хрупкий на вид мужчина с шапкой черных, с проседью волос и черными, бездонными, всепонимающими глазами отшельника и провидца. Он оглядел компанию, сидевшую за столом, задержал взгляд на металлической туше Трангхи, затем на Иворе (тот вздрогнул и с удивлением раскрыл глаза шире), поклонился. Все разговоры за столом стихли.
— Прошу любить и жаловать, — сказал Железовский. — Габриэль Грехов.
— Кто из вас Игнат Ромашин и Павел Жданов? — спросил Грехов низким голосом.
Ромашин и Жданов переглянулись. Павел приподнялся:
— Жданов.
— А вы, очевидно, Атанас Златков? — посмотрел Грехов на ученого.
— Вы весьма проницательны, — с тонкой иронией сказал Златков.
Грехов едва заметно улыбнулся.
— Этого у меня не отнять. А вы — Ивор Жданов, оператор. — Он кинул взгляд на Ивора. — Я хотел бы побеседовать с вами. Остальных очень прошу не обижаться. Кое-какие вещи вам лучше не знать.
Он вышел.
Железовский развел руками.
— Ради бога, не сердитесь, я потом все объясню. Идемте в мой кабинет.
Ромашин, Ивор, Златков и Павел Жданов последовали за ним. Металлический псевдочеловек Трангха шевельнулся, вырастил ноги и, смешно переваливаясь с боку на бок, засеменил за делегацией.
В гостиной стало тихо.
— М-да! — промычал Олег Борисович. — Не нравится мне эта дискриминация…
— И мне, — мрачно поддержала его Мириам. — Мы тоже кое-что знаем и умеем.
— Не переживайте так, — философски заметил Гриша Белый. — В свое время я тоже обижался, когда мне отводили, как мне казалось, вторые роли. Пока не понял: каждый сверчок должен знать свой шесток. Каждый должен быть на своем месте. Паша Жданов всегда был вождем, а я всегда ему помогал. И без меня он точно не обошелся бы. Какие обиды? Пусть совещаются, они — лидеры, и это надо признать спокойно и без напряга. Все, что нам надо знать, мы будем знать. Главное — не подвести людей, хорошо сделать дело, ради которого мы все собрались.
— Правильно, — кивнул Руслан, подмигивая Надежде. — Мы все так думаем. Просто Олег Борисович никак не может забыть, что был полковником.
По лицам оставшихся в гостиной промелькнули улыбки.
— Ну вот, получил ни за что, — проворчал Гаранин. — Я же не о себе забочусь. Почему бы этим… э-э… лидерам не выслушать людей с опытом?
— Наш опыт тут неприменим, — покачал головой Руслан. — Мы даже еще не вышли на уровень судебного исполнителя, а масштабы Игры и вообще недоступны воображению. По крайней мере — моему.
— Игра идет на всех этажах мироздания, на всех уровнях, — добавил Белый. — Трудно сказать, где ее дыхание не отражается на судьбах миллионов живых существ. Уровень социума биологических систем — один из самых низких и, может быть, один из самых болезненных и жестоких. Но если Палачу не давать отпора в мелочах, он легко выиграет по-крупному.
Гостиной завладела тишина. Гаранин задумался.
— Вы правы, Гриша, — успокоилась Мириам. — В этой компании я согласна выполнять любые роли. Давайте-ка пить чай, я лично предпочитаю зеленый. Могу приготовить.
— Я помогу, — с готовностью поднялась из-за стола Надежда.
Мужчины объединились вокруг Белого, и Григорий рассказал им историю с предательством «своего» Федора Полуянова, в результате которого Павел Жданов, Атанас Златков и сам Белый оказались блокированными в «засыхающей» Ветви. Женщины принесли подносы с ароматно дымящимися чашками, пристроились к слушателям. Вскоре разговор стал общим. Всем было интересно выслушать друг друга и поделиться собственными наблюдениями. Когда очередь дошла до Руслана, в гостиной появились сосредоточенные Ромашин, Ивор, Павел Жданов и Железовский.
Все молча смотрели на вернувшихся, переводя взгляды с одного на другого.
— Вы словно заговорщики, — проговорил наконец Олег Борисович. — Что решило уважаемое собрание?
Ромашин покосился на товарищей.
— Собрание решило продолжать в том же духе. Первым делом надо вытащить из ловушки отца Ивора. Затем максимально освободить другие застрявшие группы, пока еще работает трансгресс. Когда у нас наберется достаточно сил для перехода на качественно иной уровень, тогда попробуем объявить Палачу предупреждение за грубую Игру. Возражения есть?
— Нет, — одновременно проговорили Белый и Руслан.
— Решение правильное, — добавил Олег Борисович. — А где же наш приятель Атанас? И этот ваш… экзоморф?
— Златков останется на какое-то время здесь. Грехов тоже не может пойти с нами, как и Аристарх. У них противостояние с местным эмиссаром Палача, которого они называют ФАГом — Фундаментальным Агрессором, — достигло кульминации. Нам придется решать свои проблемы самим.
— Может быть, мы им поможем? — предложил Белый. — А они потом помогут нам.
— Спасибо, друзья, — пророкотал Железовский, прижав к сердцу громадную ладонь. — Мы справимся. Извините, что не могу пойти с вами. Не поминайте лихом.
— Спасибо и вам, патриарх. — Белый пожал ему руку. — Могу сказать лишь одно: у меня дома вы всегда будете желанным гостем.
Все потянулись к Железовскому, благодаря его за помощь.
