Древо скрелингов полностью

— Зачем его убивать? — спросила я. — Он не представляет для нас опасности.

— Он незваный гость в здешних местах, — ответил Белый Ворон. — Но пусть его вторжение заботит тех, кому принадлежат эти охотничьи угодья. Он перебрался на север из-за потепления. Но он должен погибнуть не из-за этого. — И, словно мимоходом, добавил — Много лет назад он сожрал моего отца.

Его слова потрясли меня. Когда я впервые увидела юношу, он назвал моего мужа отцом.

Мне нечего было сказать, я ничего не могла поделать. Моя реакция была совершенно субъективной. При всем внешнем сходстве между Ульриком и Белым Вороном не существовало никакой связи.

— Но именно поэтому мы охотимся за ним, — осторожно напомнил Айанаватта. — Мы ищем его, чтобы получить то, что нес твой отец, когда попал в пасть чудовища.

— Что именно? — спросила я, не подумав.

— Ничего особенного. Всего лишь некий талисман, который был у отца, когда его съел кинэбик, — ответил Белый Ворон, рассматривая животное, которое гневно топорщило перья и ревело от голода.

Голос юноши показался мне едва ли не пренебрежительным, и я внимательно присмотрелась к нему. Лицо Белого Ворона казалось каменной маской.

Оперенный динозавр почуял наш запах, но сильный ветер понемногу стихал и менял направление. Чудовище то и дело теряло наш след и поворачивалось из стороны в сторону, негромко рыча. Вряд ли оно догадывалось, чей запах уловило. По всей видимости, оно было не слишком ловким охотником. В его ноздрях скопилась болезненная слизь, оно дышало с хрипом.

Солнце опустилось за горы, равнину накрыла полутьма. Вместе с крепким ветром из-за наших спин надвинулись огромные облака и вновь принесли с собой дождь. Некоторое время спустя динозавр побрел прочь, потом повернулся и сделал несколько шагов назад. Наш запах попрежнему был для него непонятен, а сам он, по-видимому, был близорук, как носорог. Он явно находился не в лучшей форме и едва ли мог себя прокормить.

Я сказала об этом Айанаватте, и тот кивнул.

— Ему здесь не место. Кинэбики не размножаются. Все собратья этой твари погибли. Мы надеемся, что им на смену придут столь же прекрасные животные. — Он произнес эти слова рассеянным тоном, следя за остроклювым драконом, который продолжал недоуменно озираться желтыми глазами. — И более подходящих размеров, — добавил Айанаватта с чуть заметной улыбкой.

Белый Ворон остановил мамонта. Бес замерла в неподвижности будто скала, а ее хозяин тем временем рассматривал кинэбика. Его перья состояли из слоев — бледно-голубой цвет на зеленом, золотом, серебристом и алом фоне. Также можно было уловить оттенки желтобурого, темно-красного, сияющего изумрудного и сапфирового цветов.

Когда динозавр открывал свою черную пасть, мы видели там кровавокрасный язык, сломанные клыки и треснувшие резцы. Вид его пасти казался мне странным, но я не могла понять, чем именно.

Солнце село, и вокруг внезапно воцарилась кромешная темнота. Откудато из мрака донесся жалобный рев кинэбика.

Это был самый тоскующий печальный звук и всех, которые я когда-либо слышала. Чудовище с безнадежным отчаянием оплакивало себя и своих родичей.

Я вновь посмотрела на Белого Ворона.

Его лицо по-прежнему было совершенно неподвижным, но я заметила серебристую дорожку слез, пробегавшую к его губам. Было трудно понять, что так расстроило юношу — мучения животного, мысль о том, что его придется убить, или переживания из-за утраты отца.

Вновь раздался ужасный мучительный рев. Но динозавр удалялся, и звук становился все тише.

— Мы убьем его утром, — сказал Белый Ворон. Казалось, он рад возможности оттянуть неприятное мгновение.

Хотела бы я знать, каким образом трое людей, вооруженных луками и копьями, могут одолеть такое чудовище!

Динозавр спутал все наши планы.

К тому времени, когда я проснулась, он изголодался до такой степени, что отважился напасть на нас. Я услышала, как он несется к нам, перемахивая через невысокие пригорки. Он промчался по лагерю в одно ужасное мгновение, а я пыталась разбудить мужчин.

— Эти твари никогда не охотятся ночью, — едва ли не оскорбленным тоном заявил Белый Ворон.

Бес поднялась на ноги, все еще не проснувшись до конца, и повела хоботом, разыскивая своего хозяина. Она не могла разглядеть его, а перистый динозавр быстро приближался к ней слева.

Бес не дрогнула. Готовясь отразить второе нападение кинэбика, она развернула свои огромные бивни навстречу шуму. Динозавр ворвался в лагерь, громко топоча и ревя от страха — по-видимому, его пугал наш костер. Он хватал все, что попадалось ему по пути, все, что могло послужить пищей.

Бес выступила вперед. Могучий удар огромной головой — и на левом боку чудовища появился глубокий длинный шрам. Потом клинки из слоновой кости двинулись в обратную сторону, и динозавр завизжал.