Дракон вдруг резко поворачивается, будто почуяв моё магическое пламя. Молочно-белая морда рептилии вымазана кровью. Прищурив рубиновые глазки, он смотрит на меня, посылая в мою сторону длинный язык невидимого пламени, такого горячего, что я безотчётно ахаю — точно так же окутывало огнём мои линии пламя виверн, которым обжёг меня Айвен.
Голова дракона отдёргивается, будто от удара — он явно ошарашен. Не сводя с меня алых глаз-бусинок, он опускает голову и странно водит хвостом, будто по спирали. В сгущающемся воздухе пахнет опасностью.
— Нет, Раззор! — кричит Эффри и бросается ко мне.
Предугадав намерения дракона, я припадаю к полу, уходя с линии огня, а Эффри хватает летящего ко мне дракона за задние лапы.
Белая рептилия гневно вопит, повиснув в цепких пальцах мальчика, будто большой белый цыплёнок, которого несут на убой.
Дракон рычит и скалит острые зубы, однако Эффри искусно уворачивается от возможных укусов. Спэрроу и Эффри наперебой говорят что-то дракону на языке урисков, о чём-то просят, уговаривают крылатого малыша.
Белый дракон шипит, и мне слышится в его ответе поток ругательств.
— Прикажи ему прекратить, — настойчиво советует Тьеррен, обращаясь к Эффри и нацелив волшебную палочку на дракона.
Малыш устремляет на дракона неожиданно отстранённый, до предела пристальный взгляд — похоже, передо мной не просто мальчик из народа урисков, но и редчайший геомант, способный общаться с драконами силой мысли.
— Откуда у вас дракон? — указывая на рептилию дрожащим пальцем, интересуюсь я.
Все умолкают, и в тишине раздаётся лишь лязг зубов и шипение белой рептилии.
— Ты разговариваешь с ним, обмениваясь мыслями, правда? — уточняю я у Эффри.
Дракон-малютка испускает в мою сторону ещё один поток ругательств на непонятном языке.
— Что он говорит? — спрашиваю я готового расплакаться мальчика.
Дракон яростно пыхтит, его глаза сверкают, из пасти в мою сторону вырывается алый язык пламени. Я с тревогой оглядываюсь на часы — до церемонии, а значит, до встречи с Фогелем, осталось меньше часа.
— Эффри, пожалуйста, — настаиваю я. — Скажи мне, что он говорит?
Поколебавшись, малыш бросает взгляд на Спэрроу, но потом с тяжёлым вздохом отвечает:
— Раззор говорит, что чувствует твою силу и знает: ты Чёрная Ведьма. Ещё он говорит, что его о тебе предупредил лес. А драконы всегда заодно с лесом.
Я в отчаянии качаю головой. Приблизившись к белому дракону, я пытаюсь поймать его недобрый взгляд.
— Скажи своему дракону, что чёртов лес ошибается. Я всегда на стороне всех потомков племени виверн.
Эффри, Спэрроу и Тьеррен удивлённо оборачиваются — они явно не ожидали от меня такой горячности.
Эффри снова сосредоточенно вглядывается в драконьи глаза, а его молчаливый собеседник только шипит и плюётся пламенем.
Внезапно рептилия, резко дёрнувшись, вырывается из рук Эффри.
Мальчик встревоженно вскрикивает, а я отступаю, пытаясь уйти с траектории, по которой приближается ко мне белая крылатая молния.
Раззор с неожиданной силой врезается мне в грудь и сбивает с ног — с глухим стуком я падаю на пол, а белый малыш впивается острыми зубами мне в плечо.
Больно! Мои огненные магические линии безо всякой команды с моей стороны набрасываются на дракона изнутри, пока Эффри, Спэрроу и Тьеррен пытаются оттащить зубастое чудовище, разжимая его сильные челюсти. Наконец неутомимый дракон, покорившись, бессильно повисает в руках Эффри, а я приподнимаюсь на локтях.
В алых глазах по-прежнему полыхает пламя, но на этот раз глаза не презрительно прищурены, а широко раскрыты, как будто от удивления. Дракон потрясённо смотрит на меня, а потом испускает череду непонятных звуков, перемежающихся шипением. Он и разгневан, и сконфужен одновременно, если так вообще можно сказать о драконах.
Эффри переводит на меня потрясённый взгляд, одной рукой придерживая дракона за крылья. Пытаясь собраться с мыслями, я поднимаюсь с ковра.
— Раззор говорит, что ты связана с сыном виверн, — сообщает Эффри. — Уверяет, что по твоим магическим линиям бежит драконье пламя.
Прижав ладонь к укусу на плече, я грустно усмехаюсь. Всё ясно.
Айвен.
— Разве так бывает? — таращит глаза Спэрроу. Эффри и Тьеррен смотрят на меня в сильнейшем недоумении, а дракон, кажется, поражён больше всех.
— Во мне действительно живёт пламя виверн, — говорю я, и мой голос звучит глухо от нахлынувших воспоминаний об Айвене, о нашем пламенном, страстном поцелуе.
Тогда-то он и передал мне драконий огонь.
— Если ты меня убьёшь, — думая об Айвене, говорю я дракону, — то очень сильно пожалеешь.
Протяжно свистнув, крылатый малыш замирает.
— Он тебя не убьёт, — взволнованно сообщает Эффри, — но он… хочет узнать правду. Он хочет сам поговорить с тобой, обменяться мыслями.
Приходит моя очередь изумляться.
— Как? Разве это возможно?
Эффри касается двумя пальцами лба.
— Лоб ко лбу, — отвечает он.
А ведь и правда… когда-то я боялась Нагу, спасённую дракониху, а потом мы подружились.
— Хорошо, — решительно киваю я. — Давай попробуем. Отпусти его.
