Глядя, как Лукас с перекошенным от гнева лицом волочёт Дэмиона прочь от парапета, я судорожно разеваю рот, глотая воздух. Вот уже и волшебная палочка Дэмиона в руке Лукаса, а вот она летит в пропасть с балкона. Лукас рывком швыряет Дэмиона к каменному дереву.
— Она моя! — рычит Лукас, прежде чем ударить Дэмиона в лицо с такой силой, что слышится хруст.
Спустя ещё несколько секунд Дэмион оказывается на полу, а Лукас нависает над ним, осыпая жестокими ударами. Дэмион вскрикивает, из его разбитого носа и рта брызжет кровь.
Отдышавшись, я на четвереньках отползаю — не хочется случайно угодить под удар.
Наконец Лукас на мгновение отстраняется, делает шаг назад, но кулаков не разжимает, по-прежнему нависая над противником.
Кашляя и отплёвываясь кровью, Дэмион перекатывается на живот и, поскуливая, встаёт на колени. При этом он поднимает руки, признавая своё поражение.
Затаив дыхание, я молча смотрю на эту сцену.
Лукас же, к моему удивлению, снова набрасывается на Дэмиона, пинает его и загоняет к самым перилам, не слушая криков и мольбы о пощаде.
Страшно видеть Лукаса таким. Что, если он и не собирается щадить Дэмиона? Судя по яростной гримасе, исказившей его черты, Лукас может и убить противника.
Дэмион пытается уползти, но на него сыплются всё более свирепые удары. Слабость врага только злит Лукаса, не пробуждая ни капли жалости.
Я отворачиваюсь как раз в то мгновение, когда до моих ушей явственно доносится треск сломанной кости.
По ступенькам грохочут шаги, вот уже кто-то бежит по балкону, и густой мужской голос требовательно рокочет:
— Лукас, прекрати!
И Лукас останавливается, не сводя глаз с Дэмиона, поднимает окровавленный кулак и долгую минуту стоит так, прежде чем медленно перевести взгляд на отца, высшего коммандера Лахлана Грея.
Отец Лукаса пришёл не один. Его сопровождают четверо гарднерийских солдат, среди них и охранники, которые везли меня на бал. Все четверо в ужасе оглядывают террасу. За их спинами безмолвно маячит Спэрроу, наверное, это она отыскала Лукаса и других военных.
Тяжело дыша, Лукас бросает неистовый взгляд на гвардейцев, и они невольно отступают на шаг. На месте остаётся только отец Лукаса.
— Его отец — член Совета магов! Ты не можешь его убить! — Каждое слово Лахлан произносит веско, сдерживая полыхающую в глазах ярость.
Взглянув сначала на Дэмиона, потом на отца, Лукас мимолётно загадочно улыбается.
— Он твой соратник и коммандер гарднерийских войск, — напоминает Лахлан.
Лукас стоит неподвижно, не разжимая кулаков.
— Я тебя разжалую, — грозит Лахлан, не пытаясь, однако, приблизиться к Лукасу, как и его сопровождающие.
Лукас коротко презрительно усмехается.
— Я тебя арестую, — упрямо продолжает Лахлан.
Недоверчиво прищурившись, Лукас снова оценивающе оглядывает Дэмиона с головы до ног и наконец отходит в сторону от распростёртого тела.
Гарднерийские солдаты с облегчением вздыхают и тоже отступают на несколько шагов. Похоже, арестовывать Лукаса Грея никто не хочет.
— Отнесите его к моему врачу, — приказывает Лахлан солдатам, взмахом руки показывая на Дэмиона, не сводя при этом глаз с сына.
Гарднерийцы тут же подхватывают истекающего кровью Дэмиона и уносят его безжизненное тело вниз по ступенькам.
«Дэмион почувствовал мою силу! — вертится у меня в голове. — О Древнейший! Сделай так, чтобы Бэйны не догадались, кто я на самом деле!»
Лахлан Грей жестом приказывает Спэрроу уйти, и девушка пристально и встревоженно смотрит на меня, будто пытаясь предупредить о чём-то, и лишь потом уходит следом за солдатами.
Я медленно поднимаюсь, ноги дрожат, колени подгибаются, огненная сила клокочет в моих магических линиях.
С нескрываемым отвращением смерив меня взглядом, Лахлан обращается к сыну.
— Лукас, нам надо поговорить, — лаконично требует он. — Без свидетелей.
Отойдя на несколько шагов, Лахлан взглядом приказывает сыну идти следом и уходит вниз по ступенькам, грохоча тяжёлыми сапогами.
Лукас на мгновение оборачивается ко мне — по его бесстрастному лицу ничего не прочесть, а магию он искусно прячет, однако отголоски пылающего в нём яростного гнева почувствовать легко — и уходит за отцом.
Всё ещё пытаясь отдышаться — воздух обжигает горло и лёгкие, — я отталкиваюсь от парапета и медленно иду следом. Снизу доносятся голоса, прохладный ветерок с моря приятно остужает лицо и шею.
Спустившись на два пролёта, я, скорчившись у самого пола, прячусь за массивным стволом каменного дерева и прислушиваюсь к голосам — разговаривают совсем рядом, у противоположной стены каменной террасы.
— Хочешь разрушить карьеру? И ради кого? — хрипло вопрошает Лахлан. — Ты ей не нужен!
— Она моя.
— Её отдали Дэмиону, но тебе надо было ворваться на обручение! И всё из-за девчонки, которую пришлось силой держать у алтаря. Вивиан Деймон здорово тебя обманула. Заставила обручиться с племянницей, на которую не позарился никто, кроме Дэмиона. Неужели я вырастил тебя таким дураком?
«Он меня спас. Лукас меня спас. О Древнейший и священные небеса! Если бы не Лукас, меня обручили бы с Дэмионом Бэйном».
