Ой ты, Горе мое, Горе серое,Лычком связанное, подпоясанное!Уж и где ты, Горе, ни моталося —На меня, бедную, навязалося...Уж я от Горя во чисто поле;Оглянусь я назад — Горе за мной идет,За мной идет, вослед грозит:"Уж я выжну-повыжну все чисто поле,А сыщу я, найду тебя горькую!"Я от Горя во темны леса,Оглянусь я назад — Горе за мной идет,За мной идет, вослед грозит:"Порублю я, посеку все темны леса,А найду я тебя горемычную!"Уж я от Горя к гробовой доске,Оглянусь я назад — Горе за мной идет,С топорешечком, со лопаточкой.Не отрастить дерева суховерхого,Не откормить коня сухопарого...Ай Горе, Горе-Гореваньице!А и лыком Горе подпоясалось,Мочалами ноги изопутаны.А я от Горя в темны леса —А Горе прежде в лес зашел;А я от Горя в почестной пир —А Горе зашел, впереди сидит;Я от Горя на царев кабак —А Горе встречает, уж пиво тащит:Как я наг-то стал — насмеялся он.Замечательны обороты: "Горе зашел", "Горе насмеялся"; из них очевидно, что (несмотря на средний грамматический род слова) горе в воззрениях народа доселе не утратило характера одушевленного, демонического существа.
Обувалося Горе в лапти, одевалося в рогозиночки, опоясывалось лыками, приставало к добру молодцу.
Видит молодец: от Горя деться некуды!Молодец ведь от Горя во чисто поле,Во чисто поле серым заюшком,А за ним Горе вслед идет,Вслед идет, тенета несет,Тенета несет все шелковые:"Уж ты стой, не ушел, добрый молодец!"Молодец ведь от Горя во быстру реку,Во быстру реку рыбой-щукою,А за ним Горе вслед идет,Вслед идет, невода несет,Невода несет все шелковые:"Уж ты стой, не ушел, добрый молодец!"Молодец ведь от Горя во огневушку,Во огневушку, да в постелюшку —а Горе в ногах сидит.Видит молодец — некуда от Горя спрятаться, как разве в тесовый гроб да в могилушку, а Горе и тут с лопатою:
"Уж ты стой, не ушел, добрый молодец!"Загребло Горе во могилушку,Во могилушку, во матушку-сыру землю. 
