— Это ты вовремя сообразил, — донесся до него голос Наташи, — а то я что-то отключилась. Да где же он?! — воскликнула она, роясь в сумочке.
— Его ищешь? — сказал Северин, протягивая телефон.
Наташа схватила телефон, несколько раз нажала на кнопки, все более недоумевая, потом понимающе кивнула и быстро набрала номер.
— Дед, это я, — радостно возвестила она, — мы приехали. Какие указания? — из трубки донеслось возмущенное квохтанье. — Ну да, с Жениного звоню, мой испортился… Да, понимаю, что ты волновался… Что весь день звонил… Ну, так получилось… Все хорошо, все просто прекрасно… Да, рядом, не хочешь?… Поняла, поняла… Все, ждем! Все, едем!
Последнее адресовалось Северину, но он не спешил трогаться с места. Он и разговор-то Наташи с дедом слушал вполуха, как зачарованный глядя на две, стоящие почти вплотную церкви, находившиеся прямо напротив него, метрах в ста от стены Лавры. Были они просты и безыскусны, но почему-то брали за сердце.
— А почему две церкви рядом, у самых стен монастыря? — спросил он, почувствовав легкий толчок в бок, вполне материальный, от Наташиного кулачка.
— Здесь раньше, очень давно, еще один небольшой монастырь был, это все, что от него осталось, — с готовностью ответила Наташа, — как его только в летописях не называют, Пятницкий, Введенский, Подольный, Дольный, Нижний, то он мужской, то женский. Но мне почему-то хочется верить, что здесь было одновременно два монастыря, один мужской, другой женский, и церкви относились каждая к своему монастырю. Хотя скорее всего это не так, по сути, эта одна церковь, та, что побольше, Введенская, Введения во храм Пресвятой Богородицы, вторая, хочешь, называй ее теплой или приделом, это Пятницкая, во имя святой великомученицы Прасковьи, нареченной Пятницей.
— Они мне почему-то напоминают нас с тобой, — сказал Северин, пребывая в удивительном для него сентиментальном настроении.
— Неужели я выгляжу такой старой? — притворно изумилась Наташа. — Им ведь по четыреста пятьдесят лет, они почти в одно время были построены, еще при Иване Четвертом, при Иване Васильевиче.
— Что для них четыре или пять веков? — пожал плечами Северин. — Главное, что все время вместе. Вот бы и нам так.
— Ты, конечно, та, что побольше, понятно, Введенская, — подхватила Наташа, — а я при тебе, теплым приделом.
— Ты моя великомученица, — ласково сказал Северин.
— Я твоя Пятница, — не менее ласково поправила его Наташа, притянула его голову, поцеловала в щеку и тут же решительно отстранилась. — Все, пора ехать, так мы никогда не уедем.
Но Северин по-прежнему не трогался с места.
— Знаешь, я ведь никогда не был в Лавре, — сказал он тихо, будто признаваясь в постыдном грехе на исповеди.
— Как же так? — искренне удивилась Наташа.
— Да не моя эта епархия, ну, в смысле, по работе, — пояснил он, — а если и проезжал мимо, то именно что мимо, стоит где-то в отдалении какой-то монастырь, много их тут по дороге на Север, где колония малолетних преступников была, где мастерские какие-нибудь или склады, в этих-то я бывал, по конкретным делам, теперь стороной объезжаю, со стороны они лучше выглядят.
— Сейчас в Троицу даже школьников из Москвы возят на обязательную экскурсию, — укоризненно сказала Наташа.
— Сейчас возят, — вздохнул Северин, — и правильно делают, наверно. А когда я был школьником — не возили. И родители не возили, — сказал он, упреждая замечание Наташи, — у отца на работе это не то что не приветствовалось, но грозило большими неприятностями, тем более что немедленно и неминуемо было бы доложено, кем и куда следует, уж отец-то это точно знал. Так что когда мы в восьмидесятом с экскурсией по всему Золотому кольцу проехали, то Загорск стороной объехали, хотя родители, особенно мать, очень сильно по этому поводу сокрушались. А вот теперь и разрешено все, и проблем никаких, сел в машину и вперед, и даже время есть, у отца, помню, никогда времени свободного не было, его всегда приходилось выкраивать, а у меня есть, иногда даже с избытком, но вот ни разу не съездил, — грустно закончил он.
— Теперь часто ездить будешь! — заверила его Наташа с несколько преувеличенной бодростью. — Вперед! Едем!
Едем — слишком громко сказано, через пару сотен метров Северин уже заворачивал на платную стоянку напротив Лавры. Он доходчиво объяснил охраннику, что джип они оставляют здесь не просто так, а чтобы найти по выходу, и, зажав папку с рукописью под мышкой, поспешил за Наташей через обширную площадь, которая, как ему тут же объяснили, называлась ни много ни мало Красной.
