Новый король Франции, Филипп-Август, сразу же показал себя властным монархом, не терпящим вмешательств в его дела. Могущественный граф Фландрский все же решил составить ему соперничество и сколотил коалицию против Филиппа-Августа, причем весьма мощную — в нее вошли графы Фландрии, Геннегау, Намюра, Блуа, Сансерра, Шампани и герцог Бургундский. Оставалось только подключить к ней короля Англии, но Генри в это время внимательно следил за развитием событий в своих собственных владениях, где начиналась война между его сыновьями — Анри и Ришаром. Глубоко в душе, Генри был за Ришара, но он не мог не понимать, что растущая слава Даданета грозит тем, что рано или поздно, возвысившись, Ришар свергнет самого отца своего, и королю приходилось вставать на сторону Анри, который, в конце концов, осмелился вторгнуться в пределы Аквитании и пойти войной на собственного брата. Снова сбывалось ужасное пророчество Мерлина! Но сердце Генри в последний миг дрогнуло, и он поспешил на помощь не Анри, а Ришару. На Ришара же сделал ставку и Филипп-Август, видя в нем реального союзника против Фландрской коалиции. Разгоревшаяся свара между братьями ужасно веселила Бертрана де Борна, с которым Ришар в последнее время сдружился не разлей вода. Пора куртуазной поэзии кончилась и теперь голова Ришара кружилась от строчек, в которых ломались копья и в окровавленную траву кучами валились мертвые и раненные.
Вот явится в сиянье эн Ришар —
Храбрейший и достойнейший король.
И блеск алмазов, злато, серебро ль -
Все забывается, когда идут полки,
И блеск доспехов ярок, как пожар,
А в шлемных щелях — взоров огоньки.
Люблю мелькание расписных щитов.
Люблю плюмажей радостный полет.
Люблю, когда со всех сторон ревет
Лихая битва, ломятся мечи,
И кони ржут, лишившись седоков,
И струи крови льются, горячи!
Бертран то и дело появлялся то в ставке Ришара, то в ставке Анри, и без конца подзуживал братьев как можно скорее сойтись в славной битве. Но, едва начав войну, Анри вдруг занедужил — у него открылась какая-то злокачественная лихорадка, и в первом крупном сражении он не смог принять участие. Бретонцев вел один из его маршалов, зато аквитанцы шли за своим государем, Ришаром по прозвищу Даданет, которое ему уже недолго оставалось носить. Битва произошла в поле между двумя деревнями, атакующие друг друга цепи растянулись так, что левый фланг был виден из одной деревни, а правый — из другой. Свирепый и прекрасный Ришар носился из одного конца битвы в другой, всюду вдохновляя сражающихся своим бравым видом. Он был как сама война, воплощенная в образе высокого и широкоплечего рыцаря, разящего направо и налево и неуязвимого ни для чьих смертоносных ударов. Алый плащ его развевался по ветру, щит был украшен изображением златого льва, держащего в лапах чащу Грааля — кто выпьет много, узрит Бога! Лишь один оруженосец Люк де Пон поспевал всюду за своим сюзереном, остервенело размахивая своим молотом, покуда чья-то палица не расплющила ему шлем.
— Держись, Люк! — крикнул ему весело Ришар.
— Угу, де-усь, — прогудело из-под расплющенного шлема. Повернув коня, доблестный оруженосец направился в близлежащую деревню, ворвался в кузницу и положил голову на наковальню. Кузнец, вскинув в удивлении брови, молча взялся за свое орудие и несколькими ударами распрямил сплющенный шлем. Храбрый вояка бросил ему кошелек с деньгами, вскочив на своего коня и вновь вернулся в горнило битвы, встреченный громким хохотом своего господина.
Не выдержав натиска аквитанцев, бретонцы дрогнули и стали сдаваться в плен. Наконец, затих последний звон мечей, и эн Ришар, сорвав с головы шлем, вытер краем плаща обильно льющийся по лицу пот. Подскакавший к нему Бертран де Борн, встал рядом и, тоже сняв шлем, воскликнул:
— Аквитанцы! Вы видели, как сражался ваш лев Ришар?
— Да-а-а! — в ответ проревели воины, торжествующие победу.
— Аквитанцы, вы любите эн Ришара?
— Да-а-а-а!!
— Аквитанцы, вы хотите другого короля?
— Не-е-е-ет!!!
— Ты слышал, что они сказали, Даданет? — хохотал Бертран. — Они сказали: да-да-нет! Но я придумал новое прозвище для нашего непревзойденного Ришара. Да будет он зваться отныне — Кёрдельон, Львиное Сердце! Аой!
— Ао-о-о-й!!! Львиное Сердце! Ришар Кёрдельон!
Всем понравилось новое прозвище, придуманное, Бертраном де Борном — и победителям, и побежденным, которых уже по-дружески похлопывали по плечам. В довершение ко всему, на поле окончившейся битвы явился гонец из ставки противника с весьма важным сообщением — брат Ришара, наследник престола Анри скончался.
