– Обхохочешься, – услышал он за своей спиной стальной голос, который показался очень знакомым, как будто эхо из далекого прошлого.
Бухарин обернулся и развел руки в стороны.
– Гоша? Евдокимов?
– Майор Евдокимов, – ответил Гоша тем же стальным голосом.
– А Якобзон?
Гоша начал громко ржать, обнимая оторопевшего Бухарина.
Ася села на койку, накрытую проетым молью пледом, и подумала, что неплохо б прогуляться и пообедать бабушкиными булочками на свежем воздухе.
День выдался солнечный, поэтому можно рвануть к большой воде. Ася двигалась по петляющему Шкиперскому протоку очень долго, пока не дошла до Морского вокзала. Холодная кола и бабушкины мучные шедевры сразу подняли настроение, которое, правда, быстро улетучилось.
– Ася!
Ася чуть не подавилась от неожиданности, а кола дала в нос газом.
– Мать твою! Крис?
Перед Асей стояла длинноволосая брюнетка с такими же длинными ногами, как ее волосы. Она была в легком платьишке и косухе, а модные очки на пол-лица делали ее похожей на муху из какого-то мультика. В такую погоду больше бы подошел зонт, но Кристина почему-то решила иначе.
– Слушай, с универа не виделись, – трещала Крис. – Ты чё? Как? Замужем?
– В разводе.
Кристина криво ухмыльнулась:
– О-о-о… Ты? Не ожидала.
Ася хотела плеснуть Кристине в лицо колой. И имя у нее было такое же глупое, как и она сама. Когда-то Ася прочитала роман Кинга с таким же названием, и с тех пор имя Кристина ассоциировалось у нее с сумасшедшей машиной. Ася не стала задавать ей встречные вопросы, надеясь, что Кристина отстанет сама.
– А я вот тоже не замужем. И тоже развелась. Больше за красавца не выйду. Только за богатого. А с работой у тебя как? Слышала, Шаров-то в банке каком-то главный сейчас. В Москве. Я в шоке. Дебил дебилом был. Не знал отчества Пушкина даже!
– Работы нет.
Кристина просияла:
– Слушай, Ась. Мне напарница нужна. Работка не пыльная!
– Кем?
– Красной Шапочкой в детской комнате!
– Милиции?
Кристина некрасиво заржала.
– В «Атлантик-Сити» на «Беговой».
Ася проглотила булку и почувствовала, как та превращается в ком где-то в центре пищевода.
– Твою мать. А почему не у чертей в аду?
…Будущий начальник Аси небрежно прислонил к ней не первой свежести платье с рюшками. Красная шапка непонятной формы уже красовалась на ее голове.
– Вроде твой… размерчик.
Взгляд начальника задержался на груди будущей сотрудницы.
– На работу выйдешь завтра после обеда.
Начальник, тяжело пыхтя, уселся за стол, заваленный папками и грязными чашками. Он взял в руки трудовую книжку, небрежно полистал. Ася молча кивнула и направилась к дверям.
– Ты детей-то любишь?
Ася обернулась и увидела кривую ухмылку, которая на ближайшее время должна была стать ее единственной перспективой.
За дверями кипела совсем другая жизнь. Субботний день в торговом центре. Детский крик едва не сбил ее с ног, словно тайфун. Ася инстинктивно втянула голову в плечи и подошла к стойке ресепшена, где сидела Кристина, на которую приходили попялиться папы, забирающие своих отпрысков. Начальнику следовало бы сделать специальный загон для этих «зрителей» и брать отдельную плату.
– Ну чё, все ок? – спросила Крис, не поднимая глаз на Асю. Она осваивала новый айфон.
– Посмотрим.
– Чё с зэпэ?
Ася пожала плечами.
– Ну смотри, ему надо в лоб. Он жмот.
Ася вздохнула. Крис наконец отложила телефон в сторону.
– Слушай, ты с твоим характером далеко не уедешь. Ну не было работы, так теперь-то есть! Ты лучше мужика найди! А то совсем счернела.
– Ничего не счернела!
К ресепшену подошел высокий мужчина как с обложки GQ. Крис тут же забыла про Асю и стала щебетать с ним о его дитеныше. Мол, умненький, тихий и вообще золотце. Мужик изобразил что-то вроде улыбки, на что Крис ответила демонстрацией всех своих 32 ровнющих зубов. Ася медленно побрела к выходу.
– До завтра, Ась! – послышался голос Кристины, тут же поглощенный детским визгом.
Гоша налил Денису чай в немытую со времен строительства дворца Меньшикова кружку. Пакетик был тоже не первой свежести, а на печенье была могилка почившей мухи. Ее высохшие глаза пялились на Дениса, от чего ему резко расхотелось угощаться лакомствами начальника полицейского отделения.
– Слушай, ну ты дебил. Якобзон… Я даже не просек, что это прикол.
Гоша ухмылялся и мешал ложкой сахар.
– Дебил не я, а ты, Бухарь. Как ты вообще мог так залететь? Точнее, прилететь. Сюда, в дырюгу. Из Первопрестольной-то.
Бухарин закивал:
– Эта Первопрестольная твоя – еще бо́льшая дыра, чем роднюсенький Эспэбэ. Эти гламурные трупы, после которых наши криминалисты рады донашивать труселя, заблеванные полупереваренными лангустами и…
– Ой, хватит. Не могу слушать эту шнягу. Ты лучше скажи, а что твоя Клава-то? Так спокойно отпустила жеребца на волю?
– Клаве я побоку, видимо.
– Ну да, ну да, – задумчиво промямлил Гоша.
Бухарин осмотрелся.
– Слушай, а покрепче не найдется?
Гоша непонимающе заморгал, что вмиг взбесило Дениса. Вот жмотяра. А отцовский «Хеннесси» сосал в студенческие времена с удовольствием, не спрашивая разрешения у Дениса.
В кабинет постучали.
– Войдите, – стальным голосом, как по заказу, ответил Гоша.
