– Вы так считаете?
Кивнула.
– Да. А еще мне очень нравится, как вы ведете лекцию. Интересно рассказываете, в отличие от других. Вас приятно слушать.
Фуфли смутился, и даже покраснел. Бородавки на его лице заиграли новыми красками, как и перевернувшийся в голове профессора мир.
– Я рад! – выдохнул он. – Бесконечно рад! Ну… Если инцидент исчерпан, вернемся тогда к продолжению лекции.
Я улыбнулась.
– Хорошо.
Стоило мне только сесть, а профессору Фуфли начать рассказывать свой предмет дальше, как дверь в аудиторию открылась, а на пороге замер ректор Рив, который, скрестив руки на груди, уставился прямо на меня. Что вот за день сегодня такой? Мне просто не везет во всем!
– Добрый день, профессор Фуфли, – поздоровался Кьяртан.
– Добрый… Чем обязан вам, ректор Рир?
– Адептка Писклявая опять провинилась. Хочу назначить ей отработку, – просто сообщил дракон, а я Фуфли непонимающе распахнул пошире глаза.
– Как?! Не может быть! И вы сказали опять?!
– Да. А что?
– Ничего… Просто я имел честь общаться с адепткой Писклявой несколько минут назад и могу с уверенностью заявить, что это хорошая девочка! Одна из лучших моих учениц!
На лице у ректора Рира отразился здоровый такой скептицизм.
– Вы уверены, что мы сейчас с вами говорим об одной и той же адептке?
Профессор Фуфли был уверен. В чем и заверил Кьяртана Рира.
– Но если вы все же считаете, что адептка должна что-то отрабатывать, прошу вас, отдайте ее мне. Я хочу организовать театральную постановку к празднику Новолетия. Осталось времени всего ничего. Пусть она примет участие.
– Театральная, значит, постановка… Мило… Весьма. Я бы даже сказал, что это слегка неординарное решение, если учесть, что предмет, который вы преподаете, не очень-то и свзяан с подобного рода идеями.
– Вы знаете, я ведь тайный поэт… Сочиняю иногда стишата. И у меня есть много идей! А театральной постановки у вас нету! Вот. Так что предлагаю этот… Как его… Бартер!
– Отлично! – скрипнул зубами ректор. – Один вопрос… И на роль кого же вы берете адептку Писклявую?
– О! У меня есть для нее отличный образ! Она будет оленем!
– Оленем?! – вырвалось у меня невольно, а Фуфли зыркнул на меня так, что спорить сразу расхотелось.
Да ладно. Чего уж там. Олень, значит олень. Подумаешь….
– Прекрасный образ! Ей подойдет! – хмыкнул Рир, подозрительно довольно. – Ладно. Забирайте ее… Но! Адептка Ель, зайдите сегодня ко мне в кабинет после пары.
– Хорошо.
Ректор Рир ушел, а я с благодарностью посмотрела на профессора Фуфли.
– Спасибо большое!
– Не за что. Вы первая, кто назвал мои бородавки очаровательными и придающими шарм! Теперь моя жизнь стала светлее и лучше! Гхм! Продолжим лекцию!
Остаток пары прошел незаметно. Разве что на меня косилась и Андра и остальные студенты, которые разве что уже не воспели меня в легендах и гимнах. Моя соседка по парте шепнула мне даже, что Фуфли впервые проявляет такой невероятный акт щедрости.
Когда занятие завершилось, Андра позвала меня в столовую на обед, но я отказалась, на этот раз сославшись на железный повод – ректора Рира.
Кстати, сейчас, уже бредя по коридорам академии к нему в кабинет, я думала о том, что у меня будет сейчас отличная возможность попробовать свои актерские навыки не просто в театральной постановке, на репетицию которой мне велели, кстати, заглянуть завтра, а в жизни! Так сказать исполнить экспромт и воплотить заветную мечту пальмы! Ну, и спасти собственную шкуру, разумеется! Три в одном!
– Ректор Рир! – влетела я в кабинет, надеясь, чтобы в моем голосе было как можно больше трагизма и страсти.
Это что б пальма заценила. Ради нее, родименькой, старалась!
Мужчина, сидевший в это время за своим столом, удивленно приподнял бровь.
– Вы чем-то встревожены? Не переживайте. Все, что я хочу от вас, это получить объяснения касаемо вашего сочинения.
Я подошла ближе, облокачиваясь локтями на стол и заглядывая ректору Риру в глаза. Томно закусила губу и с придыханием выдала:
– И чем же вам не понравилось мое сочинение?
Мужчина кашлянул и, явно начиная нервничать, расстегнул верхнюю пуговичку у рубашки, а после как-то странно на меня посмотрел.
– Издеваетес-сь?
– Нет… Поясните!
– Пояснить? Что ж, хорошо! Цитирую, почти наизусть! Как же там было? Как река, которая течет в одном направлении и никогда не меняет своего русла, так и мои намерения к покаянию сильны, могучи и упрямы… Ваши слова?
– Мои, – не стала отрицать я.
– Так если они ваши, почему же они так разительно расходятся с тем, что вы пишете дальше… Скажем, вот с этим… Выброс лишних на мой взгляд бумаг доставил мне отдельное удовольствие. От переполняющих меня эмоций благодарности к вам, я рвала их зубами…
– Это могучесть намерений все!
– Да неужели?!
В голосе мужчины появились рычащие нотки, а я в ответ на это, лишь больше облакотилась на стол, еще и губы облизала. Ну и взгляд… Взгляд – самое важное в ахмурении. Томно так посмотрела. С тоской и намеком.
