Эди хотела передать оружие, но Сцинк вдруг отмахнулся и сказал:
– Хотя, если подумать…
Эди обернулась, и у нее перехватило дыхание. К стеклу прижалась мокрая физиономия Щелкунчика. С расплющенным носом и изуродованным ртом – вылитая горгулья.
– Соскучилась, крё-ооошка? – пропел Щелкунчик. Его бледные губы извивались по стеклу, как ленточные черви.
Джима Таила подмывало вызвать подмогу, но это положило бы конец тщательно оберегаемому отшельничеству губернатора.
Они давно условились: никакой кавалерии, если нет угрозы для невинных людей. Джим раздумывал, можно ли считать туристку невинной жертвой. Ее и Сцинка уже могли убить.
Тайл угрюмо смотрел на машины, мчавшиеся по автостраде под проливным дождем, и снова корил себя, что позволил эмоциям возобладать над рассудком. Бренда осталась жива. Следовало возблагодарить бога и успокоиться.
А он не угомонился. И губернатор легко получил от него номер машины.
– Борьба с паразитами, – так выразился Сцинк, когда они покидали больницу. – Сотворивший это с миссис Рорк – представитель нежизнеспособного вида. Генофонд не нуждается в его услугах. С этим согласился бы и сам Дарвин, разве нет?
Патрульный лишь попросил его быть осторожнее.
– Джим, нас окружают говнюки мутанты. Посмотри, что они сделали с Флоридой.
– Номера могли снять с другой машины, – ответил полицейский из холодной дали своих мыслей. – Тогда это тупик.
Губернатор высвободился из крепкой хватки друга.
– Они превращают край в выгребную яму. Одни с оружием, другие с портфелями – все они преступники.
– Борьба с паразитами.
– Мы делаем что можем.
– Будь осторожен, капитан.
Губернатор сверкнул жемчужной улыбкой кинозвезды, благодаря которой победил на выборах. И Джим его не удержал – дал отправиться на поиски черного джипа.
Который сейчас поливало дождем перед мотелем «Райские Пальмы». В машине сидели три человека, и Джим надеялся, что двое – это Сцинк и Бонни.
Внимание патрульного привлек темный силуэт на шоссе.
По обочине торопливо шел высокий мужчина. Он странно кренился, точно ему тяжело идти прямо, не выходя на проезжую часть.
Мужчина вздрогнул, когда ему в лицо ударил свет фар встречного бензовоза.
Теперь Джим хорошо разглядел скособоченную челюсть.
Человек прошел под яркой вывеской мотеля, приблизился к джипу и склонился к окошку. Потом обежал машину и сел на место водителя. Из выхлопной трубы вырвался дымок, мигнули стоп-сигналы.
– Приехали, – сказал Джим и запустил двигатель.
Ночь вдруг взорвалась сине-белыми вспышками.
В этот момент Щелкунчик сдавал джип задом, пофыркивая насчет того, что случилось с Авилой:
– Козел сиганул с моста! Ты бы видела… Эй! Что за черт?
Повсюду вспыхивали яркие огни, отражаясь в лужах, на коралловых стенах мотеля и кронах пальм. Щелкунчик сбросил скорость на нейтраль:
– Легавые, зараза!
– Не может быть! – сказала Эди, понимая, что он прав.
К джипу приближалась фигура в сером. Щелкунчик опустил стекло: здоровенный патрульный, да еще чернокожий. Его машина стояла поперек дороги, блокируя выезд.
Подгоняемые страхом, мысли разбегались в пьяной голове Щелкунчика: Господь всемогущий! Маменьку с папенькой кондратий бы хватил, узнай они, что меня уделал черножопый! Особенно маменьку.
Щелкунчик мгновенно все понял: полицейская баба выжила либо успела рассказать о нападении, сообщив приметы джипа и, наверное, его самого.
Вот тебе и черная власть.
Знал же, что после происшествия с бабой нужно бросить джип. Загнал бы тачку в ближайший канал, и все дела. Но как же хороша тут стереосистема! Реба, Гарт, Хэнк-младший [72] никогда еще так классно не звучали. Всю жизнь Щелкунчик мечтал о приличных динамиках в машине. Он оставил джип из-за потрясающего стерео, и вот теперь приходится расплачиваться.
Сучий здоровяк ниггер приближался к машине, вытаскивая пистолет.
Одноглазый потрепал Щелкунчика по плечу:
– Вылазь, шеф.
– Чего?
– Я бы вышел.
– Все, – пробормотала Эди. – Влипли.
– Заткнись! – заорал Щелкунчик.
Он схватил с сиденья пистолет и через окно выстрелил в полицейского, умудрившись попасть ему в грудь. Тот рухнул навзничь, подняв из лужи тучу брызг.
– Спокойной ночи, ниггер!
Сцинк остолбенел, Бонни и Эди завизжали. Щелкунчик врубил скорость и, сжигая покрышки, рванул с места.
– Вида-али? – вопил он. – Один выстрел, один коп! Эге-ге-гей! С одного выстрела!
В багажном отсеке Августин привстал на колено. Упер в плечо короткий приклад ампульного ружья и прицелился в неровную кромку волос на шее Щелкунчика. Августин изумился, когда Сцинк вдруг обернулся и пихнул его на пол.
И тут испарилось заднее стекло джипа.
В этот момент Щелкунчик, сосредоточенно нахмурившись, объезжал патрульную машину, залитую светом, будто карнавальная платформа на Марди-Гра. [73]
Бандит резко пригнулся и посмотрел в зеркало заднего вида. Чернокожий лежал в луже, в его гуляющей руке дымилcя пистолет. Потом патрульный обмяк, и Щелкунчик зареготал.
