– Ну вот, надо было закопать их к черту, чтобы тут все не провоняло. И подъезжает джип с четырьмя цветными парнями, стерео вовсю грохочет. Достают отвертку и начинаю обрабатывать мою машину. У меня на глазах!
– Я почуяла неладное и увела детей в комнату, – сказала женщина.
Хозяин опростал две банки консервов в кастрюльку, стоявшую над синим пламенем плитки.
– Я, значит, хватаю лопату – и к ним, а один браток выхватывает пистолет и посылает меня сами знаете куда. Я даю задний ход. Вы же понимаете, ни к чему схлопотать пулю из-за дурацких номеров.
– Что потом? – спросил Августин.
– Пришлепнули номера к джипу и укатили. Так называемая музыка гремела на пять миль вокруг.
– У Дэвида есть пистолет, он умеет обращаться с оружием, но… – сказала жена.
– Не ради номеров за тридцать долларов, – закончил хозяин.
Августин похвалил его за благоразумие.
– Дайте-ка, я еще раз сверю номера. – Он достал бумажку и прочел: – BZQ-42F.
– Все верно, – сказал Дэвид. – Только их уже нет на джипе.
– Откуда вы знаете?
– Я позавчера проезжал по Калуса-драйв и видел его.
– Тот самый джип?
– Черный «чероки». Хромированные ободы, тонированные стекла. Голову на отсечение, та самая тачка. Я по брызговикам узнал.
– Скажи, что на них, – нахмурилась хозяйка.
– Брызговики, как у тягача, навороченные такие, а на них – голые бабы.
– Хромированные, – добавила жена. – Мы их сразу узнали…
– А где эта улица? – спросил Августин.
– …только за рулем сидел белый парень.
– Как он выглядел?
– Неприятно, – ответил Дэвид.
– Следи за бобами, – сказала жена. – Расскажи еще про музыку.
– Да, еще одно. – Дэвид помешивал в кастрюльке. – У парня стерео грохотало на полную мощность, как у тех цветных. Только звучал не рэп, а Трэвис Тритт. [48] Мне еще показалось странным: мужик в деловом костюме сидит в ниггерском джипе и слушает Трэвиса Тритта.
– Дэвид! – Хозяйка покраснела от неподдельного возмущения.
Августину женщина понравилась. Похоже, в доме верховодила она.
Муж вроде как извинился за-вырвавшуюся реплику:
– Ладно, понятно, что я имел в виду. Бабы и тонированные стекла с тем парнем никак не сочетались.
Августин припомнил описание человека, который напал на Бренду.
– Он точно был в костюме?
– Сто пудов.
Вмешалась хозяйка:
– Мы еще подумали, может, он главарь и те парни, что украли номера, на него работают.
– Возможно, – согласился Августин. Ему уже нравилось играть в полицейского, напавшего на свежий след. – Вы сказали, он выглядел неприятно. Как это?
Дэвид раскладывал еду в керамические миски.
– Морда у него – вовек не забудешь.
– Мы подъехали купить лед, и тут я увидела этого человека в джипе, – сказала женщина. – Поначалу мне показалось, что он в маске с Хэллоуина, такое жуткое лицо… Подожди, Джереми, пусть остынет! – одернула она младшего сынишку, набросившегося на бобы.
От имени городской полиции Августин поблагодарил супругов за сотрудничество и обещал приложить все силы, чтобы вернуть номера.
– У меня еще один вопрос.
– Где Калуса-драйв? – улыбнулся Дэвид.
– Именно.
– Марго нарисует вам план. Дорогая, возьми салфетку.
Супруга обнаружила Авилу в гараже. Он корчился на полу возле «бьюика»: из пропоротого паха текла кровь. Его боднул один из предназначенных в жертву козлов, который проинтуировал свою судьбу.
– Где они? – спросила жена по-испански.
Стиснув зубы, Авила признался, что оба козла удрали.
– Я тебе говориль! Говориль я тебе! – завопила жена, переходя на английский. Она перевернула Авилу на спину и расстегнула ему брюки, чтобы исследовать рану. – Тут нузен столбик!
– Отвези меня к врачу.
– В моей масине? Я не хосю кровь на обивка!
– Так помоги забраться в пикап!
– Ти грязный.
– Хочешь, чтоб я сдох тут на полу? Этого хочешь?
Авила купил козлов у племянника своего духовника в сантерии. Племяш держал ферму, где разводил бойцовых петухов и всякую живность для религиозных жертвоприношений. Козлы, обошедшиеся в три сотни долларов, между собой не ладили. Всю дорогу они беспрестанно бодались и лягались. Авиле как-то удалось затолкать зверюг в гараж, но привязать их и закрыть дверь он не успел. Огромные янтарные глаза козлов залило безумием. Может, учуяли сверхъестественное присутствие Чанго или же просто унюхали запах крови и потрохов от прежних жертвоприношений. Во всяком случае, козлы совершенно сбесились и поломали много вещей, в том числе великолепную газонокосилку. Козел покрупнее долбанул Авилу рогом и, мекая, ускакал.
Всю дорогу в больницу жена неустанно пилила Авилу:
– Три сётни баксов! Ти сёкнутый мудяк!
Ругаясь, супруга традиционно перескакивала с испанского на английский, где репертуар выразительного сквернословия был богаче.
– Да заткнись ты о деньгах! – рявкнул Авила. – Вы со своей
Он осмотрел рану в паху: размером с полтинник, кровь остановилась, но болело жутко. Прошибал пот и кружилась голова.
О, Чанго! – думал Авила. Чем я тебя прогневил?
