Я не могла отражать их нападки решительным и независимым видом, так как и сама выпала в осадок. Меня раздирали внутренние демоны-противоречия. Один из них говорил мне: "Ты все сделала правильно", другой кричал: "Ты дура, дура, ду-у-ура-а-а!!!". Голоса одногруппников, продолживших зачитывать свои недостихи, отошли на второй план. Все куда-то отодвинулась — аудитория, студенты, университет. Я плыла по волнам неопределенности и даже не заметила, как чтение плавно перешло в обсуждение.
Меня отвлекло только сообщение: телефон, лежащий на парте, засветился и отобразил уведомление из мессенджера. Я сняла блокировку и ощутила, как последние силы покидают меня при виде контакта без аватарки, начавшего диалог.
Дрожащими пальцами я разблокировала телефон и открыла сообщение. Декан послал мне… фотографию. Чего? Хороший вопрос. Тусклые цвета, будто в хмурое осеннее утро. Какие-то темные травы, ветки, кусты… Все размыто и непонятно.
Я зависла над мобильным, тупо рассматривая фото и приходя в немое удивление. В этом снимке не было никакой художественной ценности, не было людей, не было вообще ничего, что могло бы указывать на причину, с чего вдруг он сподобился прислать мне его.
— Красовская, что такого интересного вы увидели в телефоне, что забыли о том, что находитесь на занятии?
Я подняла взгляд и встретилась глазами с деканом.
— Н-ничего, Вениамин Эдуардович. Простите.
— Извинения отклоняются. Подойдите ко мне после занятия.
Но… Но это же нечестно! Декан подставил меня самым мерзким способом! И все ради чего? Чтобы принудить к разговору, который совершенно излишен? Я и так уже сказала ему все, что думала. И никакая новая прическа, даже та, что очень современна и вполне ему идет, ситуацию не исправит!
Понося Верстовского последними словами про себя, я поджала губы и невидящим взглядом уставилась в пустую доску. Можно было не сдерживаться и написать ему что-нибудь дерзкое прямо в чат, но он, небось, только этого и ждет. Потому игнор — лучшее оружие.
Подходить к декану (даже просто подходить) не было никакого желания. А может, он еще остынет к концу пары и раздумает меня звать?
— Красовская! — не раздумал он. — Раздайте работы девушкам. Я их проверил.
Прозвенел звонок. Учащиеся начали переговариваться, собирать вещи с парт. Я неспешно направилась к преподавательскому столу, сгребла стопку листов в охапку.
— Что вы хотели от меня, Вениамин Эдуардович? — понизила голос и повернулась к студентам спиной.
— Не сейчас, — поморщился он, смерив быстрым жадным взглядом мои ноги в капроновых чулках: от самых щиколоток до края неприлично короткого платья, и ни сантиметром выше. — Заглянете ко мне в кабинет на большой перемене? Могу я на вас рассчитывать, Марго?
— Хорошо.
Я сузила глаза и наградила его в свою очередь мрачным, полным презрения взглядом. Ясно давая понять, что помимо моего прихода, рассчитывать ему больше не на что.
— Ну, что там? — Юля жадно выхватила свою пьесу буквально у меня из рук. — Пятерка, я так и знала!
Подруга выронила листы на парту, сложила руки в молитвенном жесте и обратила глаза к небу, шепча слова благодарственной молитвы. Я заглянула в свою работу, нашла там всего лишь тройку — правда, твердую, без плюсов или минусов — и пришла в ярость.
Как-то неубедительно декан за мной ухлестывает! Мог бы попробовать подкупить хорошими оценками, например!
— А у тебя? — наобщавшись с высшими силами, поинтересовалась подруга и заглянула мне под руку.
— Всего лишь несчастная тройка! — нет, я подозревала, что написала абы что, но убедиться в этом оказалось все равно весьма обидно.
— Сочувствую…
— Даже хуже. Эдуардович хочет устроить мне полный разнос. Зовет к себе в деканат на большой перемене.
— Блин. Лучше бы я тоже на тройку написала. — Юля убрала свои записи в сумку и завистливо вздохнула — Передавай ему там привет, что ли…
Меня бы вполне устроило, если бы она сама пошла и передала ему все, что вздумается. Может, подруга смогла бы отвлечь внимание нашего злостно-утонченного препода на себя? И, заметив рядом пылающую страстью и взаимностью юную деву, он наконец отстал бы от нас с Романом?..
При более тщательном осмыслении, идея выглядела не такой плохой. Пожалуй, даже великолепной. Надо как-то помочь им воссоединиться… Вот только как?
Я шла по застекленному переходу и мысленно ругала себя за то, что вырядилась, будто на свидание: во мне все еще билось желание показать всему университету, что я хоть и одинокая теперь, зато чертовски привлекательная. Но в случае с визитом в деканат это было явно излишним. Вдруг Верстовский решит, что студентка Красовская так нафуфырилась по его душу?..
Перед дверью нужного кабинета я попыталась натянуть юбку черного мини-платья как можно ниже, но попытка успехом не увенчалась. Тогда я достала из рюкзака папку формата А4 и решила прикрыться хотя бы ею. Постучала в дверь и на дрожащих ногах зашла в вотчину декана.
— Марго, — отец Ромки улыбнулся. — Проходите, садитесь.
