— Потому что в тот единственный раз, когда Рома пригласил меня к себе домой, вы практически выгнали меня оттуда, — изобличительным тоном разъяснила я. — И именно поэтому мы с друзьями ходим на вечеринки куда угодно, но только не к нему. Хотя размер вашей жилплощади больше всего располагает к многолюдным сборищам.
— О чем ты говоришь, Рита? — мама с папой выглядели сбитыми с толку и донельзя пристыженными. Пришел их черед поражаться наглости своей дочери. И я прикусила язык. Не дай бог декан вспомнит, при каких именно обстоятельствах он застал нас тогда с Ромой…
И он вспомнил. Четко, ярко и в деталях. Я поняла это по тому, как снова зарделись его скулы — на этот раз обе — а в глазах появилась жесткость.
— Вы неправильно меня поняли, Марго. Я совершенно не против гостей, — сухим и официальным тоном ответил он, но уже в следующий миг выдержка изменила ему, а язык произнес что-то другое, нежели то, о чем он думал. Или как раз-таки то?.. — Хотите, можете оттрахать… то есть, отгрохать у меня шикарную вечеринку! Хоть в следующие выходные.
Однозначно, я не хотела этого. Тогда почему несла всю эту чушь? Поди угадай! Возможно, мне хотелось хоть немного уронить образ декана в глазах моих родителей. Уж больно идеальным он в них получался.
— Не стоит! — великодушно заявила я, сама чуть не уронив себя на пол от такой оговорочки. Но тут в разговор вмешался обрадованный Ромка.
— Было бы здорово! — он хлопнул отца по плечу, широко улыбаясь. — Я так давно хотел этого, но не решался тебя попросить!
На том и порешили.
Верстовские откланялись и покинули нашу квартиру. По прощальному взгляду декана я догадалась, что-таки подпортила его светлый незамутненный облик. По всему выходило, что отец моего парня — социофоб, ревностно оберегающий свою шикарную жилплощадь от чужих поползновений, которого побаивается даже собственный сын и который так неповоротлив, что врезается в чужую мебель.
И это он еще не знал, что я приписала ему понос…
Каким бы воодушевленным ни выглядел Ромка, ни на какую вечеринку в особняке декана я идти не собиралась. Даже если она была заявлена не для красного словца. Слягу с тяжелой болезнью к следующим выходным… А, может, просто помру, не пережив сегодняшнего вечера — стоило притворить за гостями дверь, на меня со смертоносной мощью маленького торнадо накинулась моя мать.
— Как ты могла такое сказать, Маргарита?! — бушевала она, сверкая глазами, снова и снова припоминая свое унижение. — Почему ты такая невоспитанная? Это тебя в Лондоне научили говорить все, что приходит в голову? Теперь Вениамин будет думать, что ты позарилась на Романа из-за их "шикарной жилплощади"! Кстати… — мама перевела дух и взволнованно поправила растрепавшиеся в гневе локоны. — Она и правда так велика?..
Я снова плохо спала. То ругала декана последними словами, то погружалась в полу-воспоминания, полу-фантазии, в которых выдерживать его присутствие в моей жизни можно было лишь одним способом: перестать сопротивляться течению обстоятельств. Отдаться реке эмоций в надежде, что она знает, как лучше, и в итоге вынесет меня именно туда, где мне следует оказаться.
И это место было не просто садом Верстовского. Это была точка между небом и землей, в подвешенности, невесомости… Там, где приходится оставить все свои прошлые убеждения, мысли, заверения самой себя в том, что правильно, а что — нет. Отказаться от старого и впустить в душу новое.
Очень страшное место — темное, незнакомое, пугающее до дрожи. Я чувствовала, с него начнется совершенно новая глава в моей истории. И она принесет такие события и перевороты, о которых сейчас даже не грезится.
Верстовский ушел из гостей явно задетый за живое. Но откажется ли он от своих притязаний? Я столько раз отталкивала его, унижала, практически оскорбляла. Любой нормальный мужчина уже давно сделал бы ноги, или попытался научить меня уму-разуму более радикальными способами. Этот же — терпел. Почему?
Может, он слабак и подкаблучник? Вряд ли. Весь его стиль общения, когда дело касалось не меня, говорил об обратном.
Что еще я должна сделать, чтобы окончательно отвернуть его от себя? Есть ли у него точка кипения, и когда она будет достигнута? Неужели желание затащить меня в постель так сильно, что он готов растерять последние крохи гордости и самоуважения по пути к этой цели?
Почему ему сдалась именно я? Потому что я уникальная? Не верю. В мире полно женщин, молодых и не очень. И секс — это одинаковые, не отличающиеся разнообразием действия, а не что-то редкое и эксклюзивное.
Хочется соития с некой Марго с четвертого курса? Иди и получи необходимое с любой другой обладательницей всех необходимых для соития атрибутов. А не разводи шекспировскую трагедию со страданиями, преследованиями и маниакальными одержимостями. Или именно в этом Верстовский и нуждался?..
