– Я тоже все время думаю: «Какая польза от людей, если они не умеют создавать волшебство?»
Рядом с площадкой – большой фонтан, дети лезут в него, словно вместо воды там льется лимонад. Родители следом: «Не лезь в фонтан», «Отойди от фонтана, я кому сказала». Дети лезут из любопытства, родители – остудить нервы.
– Прямо «Сладкая жизнь», – вспомнила я фонтан Треви.
– Или «Римские каникулы», – поняла меня психолог, с которой мы стояли рядом.
– Который из них ваш?
– У меня нет детей. Я много лет работаю психологом, но своих детей иметь не могу.
– Извините.
– Ничего. Я уже привыкла. И вы меня извините, что часто даю советы, хотя с радостью променяла бы все свои знания на бессонные ночи, кричащего малыша и мокрые пеленки. Все до единого.
– Я вас понимаю.
– Это вряд ли, потому что у вас есть ребенок.
Какие-то из родителей не выдержали и уже полезли за своими в акваторию, что еще ярче напомнило мне римский фонтан. Нептун на колеснице в сопровождении тритонов и гиппокампов. По бокам от морского владыки обеспокоенные статуи раздобревших мам, одна из них олицетворяла здоровье, другая – изобилие.
Пробраться к фонтану днем практически нереально. Детей так много, что своего найти будет непросто. Можно долго ждать, пока освободится место у края фонтана.
– В Италии везде конкуренция, даже среди творцов, поэтому надо пользоваться моментом. Раньше на месте фонтана был стадион и рыночная площадь, соревнования атлетов постепенно сменились битвой за клиента среди торговцев, еще позже – соперничеством двух именитых скульпторов. Противостояние баловня судьбы Бернини и трудяги Борромини стало уже настоящей легендой. Один построил церковь, другой – фонтан, – не спеша выдавал мне местные тайны Борис, пока мы пробирались к воде.
– Каждый считал другого антискульптором, – улыбнулась я.
– Это мягко сказано, у них что ни памятник, так противостояние.
– А дворец кто построил? Только не говори, что Микеланджело.
– Луиджи Ванвителли.
– Такое впечатление, что во дворце кран забыли закрыть.
Борис рассмеялся, потом добавил:
– Имперские привычки – все акведуки заканчивать фонтанами.
– Хорошая привычка. Такое впечатление, что вода вытекает из стен дворца.
– А, это… это все поэты, – пренебрежительно бросил Борис. – В Палаццо Поли княгиня Зинаида Волконская когда-то держала литературный салон. Гоголь здесь впервые читал «Ревизора».
– Ты хочешь сказать, поэты льют воду?
– Ой, я не хотел тебя обидеть. Я вижу, ты стихи пишешь?
– А кто их не пишет?
– Я не пишу.
– Ты тоже пишешь, только красками.
– Почитаешь мне что-нибудь? – наконец они протолкнулись к мраморному берегу фонтана.
– Может, не стоит?
– Давай. Будет что вспомнить.
брызнула водой Борису в лицо вместе с последней строчкой Анна, замечая, как у него угасает внимание к стиху.
– Неплохо! Трогательно… влажно, – вытер лицо Борис. – Чувствуется, что скучала сильно.
– Ревнуешь?
– Конечно.
– Я же говорила, не стоит.
– Так кому было посвящение?
– Городу.
– Да, ладно.
– Честно, – не хотела ворошить прошлое Анна. – Человек исчезает, а город остается.
– Руки касались током…
– Меня там током просто ударило. Прямо в отеле.
– Ну, все, надоело слушать это вранье, – зачерпнул из фонтана в ладони Борис и окатил Анну. Он попал прямо в самое яблочко. Платье ее намокло, и голая грудь восторженно уставилась сквозь мокрую ткань на хулигана. Тут же Борис прижал Анну к себе, чтобы больше никто не увидел сокровища.
