Двое его подчиненных шагнули к багажнику автомобиля. Водитель, недовольно ворча, вылез наружу. Савельев оглянулся на Потапчука и кивнул ему. Тот хорошо знал, что означает этот жест. Он вышел из машины и направился к первому автомобилю. Савельев показал Лозинскому на водителя, сидевшего во второй машине.
— Чемодан не открывается? — спросил первый из парней.
Савельев посмотрел на него с сожалением и достал кармана ключи. Открыл.
Парень наклонился к чемодану, потом поднял голову.
— Здесь какие-то бумаги.
— А вещей нет? — спросил старший.
— Кажется, нет. Только бумаги.
— Тогда пусть они принесут чемодан к нам в здание. Мы проверим, что это за бумаги.
Семенов взглянул на Савельева. Он по-прежнему не выпускал из рук личный чемоданчик с автоматом.
— Может, не нужно проверять? Там наша деловая переписка, — улыбнулся Савельев.
— Нет, — упрямо сказал старший, — мы обязаны проверять всех, кто отсюда уезжает.
Савельев кивнул Семенову.
— Пусть несут чемодан и проверяют, — зло сказал он, — а вы с Виктором тоже идите за ними.
— Ты хочешь, чтобы они прочитали наши документы? — спросил по-английски Семенов, чтобы его не поняли сотрудники пограничной стражи.
— Это будет последнее, что они прочтут в своей жизни, — так же по-английски ответил Савельев. — Надеюсь, они ничего не поймут.
— А если поймут?
И в этот момент старший по заставе вдруг спросил:
— Вы иностранцы? Почему вы говорите на английском?
— Нет, мы не иностранцы, — быстро ответил Савельев, — просто мы представители зарубежной фирмы, а это их документы.
Ничего другого ему просто не пришло в голову.
— Тем более необходимо досмотреть все документы, — строго сказал старший, делая знак рукой.
Потапчук взял чемодан с одной стороны, а молодой проверяющий — с другой.
Он был совсем молод, лет двадцати пяти. Они вошли в здание, куда следом пошли руководитель этого своеобразного пограничного поста и Семенов, не расстающийся со своим чемоданчиком.
Еще один проверяющий остался рядом с водителем и Савельевым. Последний спокойно ждал выстрелов, уже приняв окончательное решение.
Войдя в большую комнату, проверяющие положили чемодан на стол и начали вынимать из него бумаги. Старший просматривал их, листая папки. Потапчук отошел чуть в сторону, Семенов поднял свой чемоданчик.
— Потом проверим вторую машину, — сказал пограничник, оставшийся рядом с Савельевым.
Этот был постарше, лет тридцати.
— Да, — строго сказал Савельев, — конечно, проверим.
Он еще раз посмотрел на Лозинского, снова взглядом указывая на водителя, за спиной которого Лозинский сидел. Тот согласно кивнул, давая понять, что ему все ясно.
«И зачем только они нас остановили? — неожиданно тоскливо подумал Савельев. — Как все это глупо получилось!»
Он специально планировал автомобильный маршрут с таким расчетом, чтобы не нарваться на молодых и ретивых добровольцев, и теперь уже без злобы смотрел на стоявшего рядом с ним проверяющего. В конце концов Савельев считал себя отчасти фаталистом и понимал, что все относительно.
— Какие-то непонятные документы, — сказал старший пограничник. — Пойди позови Арвидаса, он разбирается в таких вещах. Кажется, здесь личные дела работников фирмы.
Его сотрудник кивнул и направился в другую комнату. Но, когда он уже стоял у дверей, старший вдруг крикнул:
— Подожди! Это документы КГБ. Здесь есть письмо нашего министра в КГБ…
Договорить он не успел. Потапчук резко достал пистолет, Семенов выхватил автомат. Раздалась короткая очередь. Сидевший за столом человек даже не вскрикнул. Он схватился за грудь, рукав окрасился кровью. Он машинально дотронулся до лежавших в чемодане документов, на которых остался отпечаток его кровавой ладони, и сполз на пол.
Молодой проверяющий замер в оцепенении, но вдруг бросился в другую комнату, намереваясь подать сигнал тревоги. Потапчук дважды выстрелил ему в спину. И парень упал словно подрубленный.
Услышав выстрелы, Савельев сильным ударом отбросил от себя пограничника и, когда тот попытался подняться, разрядил в него половину обоймы из своего пистолета, словно вымещая свою досаду за неудавшуюся экспедицию.
Водитель, стоявший рядом с ним, замер, боясь шевельнуться. Во второй машине Лозинский достал пистолет, приставил его к голове водителя, который от страха закрыл глаза.
Семенов и Потапчук ворвались в комнату пограничников. От выстрелов четверо парней, находившихся в соседней комнате, проснулись и соображали, что им делать. Один из них потянулся к оружию, когда в комнату ворвались двое «ликвидаторов». Даже если бы у всех четверых пограничников-добровольцев было самое совершенное оружие, даже если бы их было шесть человек или восемь, даже если бы они заранее узнали о нападении, то и тогда у них не осталось бы ни единого шанса.
Выстоять против двоих суперпрофессионалов КГБ, отвечавших за ликвидацию зарвавшихся агентов и неудачных связных, они бы не смогли. Это все равно что выставить несколько велосипедов против гоночной машины. Или столкнуть легковые автомобили с тяжелым самосвалом. Один подготовленный «ликвидатор» мог спокойно расправиться с пятью-шестью вооруженными людьми.
