— Выяснилось, что у него три дачи. На одной жила его семья. Вторую он подарил Казанцевой. А на третьей устраивал свои бардаки. На его даче сегодня уже были Соболев и Перцов. Ничего существенного не нашли. Кроме документов на эту третью дачу. Завтра поедем мы сами.
Чижов уехал из прокуратуры в восьмом часу вечера. Пеньков так и не позвонил в этот день. На следующее утро Чижов уже в восемь часов утра был в прокуратуре. Как обычно, он не рассчитал и опоздал на пятнадцать минут. Пахомов сидел в своем кабинете. Что-то в его лице не понравилось Чижову.
— Звонила мать Пенькова, — мрачно сообщил Павел Алексеевич вместо приветствия, — он не вернулся домой до сих пор.
Раннее утро начиналось, как обычно, докладами начальников служб. Саркисян любил, чтобы во всем был идеальный порядок, и лично проводил селекторные совещания по утрам. Его «Континенталь-банк» вошел в десятку самых надежных банков России. По оценкам специалистов и экспертов это был один из самых надежных банков, и Артур Ашотович этим обстоятельством очень гордился. Но в этот день ему пришлось прервать совещание, что бывало лишь в исключительных случаях. К нему в банк заявился сам Гурам Хотивари, лидер грузинских группировок в Москве, один из самых страшных и безжалостных людей, которых Саркисян знал в своей жизни. Его предшественник Михо хотя бы обладал чувством юмора, а Хотивари, в отличие от него, вообще не любил шуток и не понимал их. Его приезд очень удивил и напугал Саркисяна. Хотивари, как обычно, явился с целой свитой охраны, правда, оставил своих ребят на улице и в приемной.
К его безусловным достоинствам относилась очень большая информация, которой он всегда владел. Конечно, у него не было того объема информации, который имели Рубинчик или Гольдберг, но зато он умел узнавать о чем говорят его конкретные противники в самый важный для себя момент. Многие утверждали, что для этих целей Хотивари выписал из Америки талантливого инженера, который при помощи новейших достижений технического прогресса умел подключаться к линиям и квартирам соперников грузинского лидера.
Саркисян распорядился подать бутылку коньяка и две чашечки кофе, после чего секретарь получила категорическое указание никого не пускать.
— Что-нибудь случилось? — любезно спросил Саркисян своего неприятного гостя.
— После ранения Багирова может случиться все, что угодно, — заявил Гурам. Саркисян помрачнел.
— Я послал в Лондон свои сожаления, — сразу сказал Артур Ашотович, — мы все очень уважаем Рафаэля Мамедовича, и нам его явно не хватает в Москве.
— Мы говорили по телефону. Он чувствует себя значительно лучше, — Хотивари не притронулся ни к кофе, ни к коньяку, и это очень не понравилось Саркисяну.
— Надеюсь, вы не думаете, что в этом инциденте замешаны мои люди? — сухо спросил он.
Хотивари молча поднял свою рюмку, выпил, поста — вил на стол, вытер губы.
— Не думаю. Я знаю.
— Что? Что вы знаете?
— Кто пытался убить Багирова.
— И кто же? — достаточно нервно спросил Саркисян. В условиях непрекращающейся карабахской войны, которая длилась вот уже столько лет, противостояние армянских и азербайджанских группировок в России стало бы настоящей бедой для обоих землячеств. Обе преступные группировки это хорошо понимали и сохраняли не просто нейтральные, а очень дружеские отношения друг с другом. В этом парадоксе не было ничего удивительного. В отличие от правителей обеих республик, мафия довольно быстро поняла, что война и раздоры приведут лишь к ослаблению обеих группировок, очень мощных и традиционно сильных по всей территории бывшего Союза. Поэтому Саркисян так нервно прореагировал на замечание Хотивари.
— По сведениям моей агентуры, в этом покушении замешаны люди Хаджи Асланбекова.
— Чеченцы? — удивился Саркисян. — Зачем им убирать Багирова? Они же мусульмане, единоверцы. Что они не поделили?
— Там был заказ, — выразительно произнес Гурам, — понимаете, Асланбекову заказали убийство Багирова.
— Караханов об этом знает? — спросил Саркисян. Исахан Караханов был лидером параллельной чеченской группировки. Если Караханов поддерживал с режимом Дудаева достаточно тесные связи, появляясь даже в прежние времена в Грозном, то Асланбеков, напротив, поддерживал противников Дудаева, а некоторая часть его людей даже принимала участие в войне отрядов чеченской оппозиции против официального Грозного. Люди Асланбекова пользовались и официальным покровительством российских властей, об этом в Чечне знали все и не очень любили грозного Хаджи.
Багиров, имевший достаточно тесные отношения с Карахановым, не любил Асланбекова, и об этом знали многие. Но что Хаджи посмеет напасть на такого человека, как Рафаэль Багиров… Об этом невозможно было даже подумать.
— Наверно, знает, — пожал плечами Хотивари, — но меня не интересует, знает он или нет. Меня интересует — это правда или нет?
— А почему вы спрашиваете у меня? При чем тут я? Надеюсь, вы не считаете, что этот заказ Асланбеков получил от меня?
