— Я это знаю, — Ионидис-Пападопулос вздохнул, — я считал себя исчадием ада, а попав к вам в тюрьму и встретив такое количество предателей и взяточников, понял, как я заблуждался. По сравнению со многими из них я просто девственница. До тебя у меня в камере сидел офицер, который специально начинал сражение за день до выплаты зарплаты солдатам, чтобы в его батальоне было как можно больше убитых, чью зарплату он мог спокойно прикарманить. Или сержант, который стрелял в спины своим товарищам, чтобы потом продавать их автоматы. Они ведь даже не предатели в обычном смысле этого слова. Они настоящие, как у вас говорят, ограши.[84]
— Не нужно об этом, — нахмурился Гасанов, — такие подлецы есть у каждого народа.
Он поднялся и, подойдя к телефону, хмуро спросил:
— Какой у тебя номер счета в Греции? — его все-таки обидели последние слова Ионидиса.
Уже позже, в такси, когда они ехали в банк, Гасанов, неожиданно наклонившись к своему бывшему сокамернику, прошептал:
— Я ведь сам знаю, какие невероятные сукины дети у нас иногда встречаются. Но ради Бога, ты не думай, что это только у нас. Бардак он и есть бардак по всей территории бывшего Союза. И никогда не говори мне больше об этом. Сам я знаю, но когда говорят другие, это достаточно больно и неприятно.
Ионидис кивнул в знак согласия.
В банке они были недолго, минут двадцать. Из здания банка оба бывших заключенных вышли уже состоятельными людьми. Теперь можно было заняться и собственными бытовыми проблемами. По предложению Гасанова они отправились в Петровский пассаж.
За полгода вынужденного отсутствия Гасанова этот торговый центр превратился в образцово-показательный центр достижений передовой капиталистической промышленности. Своего рода ВДНХ эпохи развитого капитализма. Лучшие мировые фирмы — технические новинки «Сони» и «Панасоника», «Филлипса» и JVS, сумки от «Айнберга», туфли от «Балли», парфюмерия «Кристиана Диора», галстуки «Нины Ричи», одежды известных итальянских, французских, немецких фирм делали это заведение привлекательным местом для расплодившихся миллионеров, заработавших свои деньги в массе своей на воровстве и перепродаже краденого.
Даже имея в карманах достаточно солидную сумму, они чувствовали себя не совсем приятно, когда покупали туфли «Балли» за пятьсот долларов, рубашки в «Боско де Чильедже» за семьдесят и костюмы фирмы «Хельд» За семьсот. Обед в ресторане «Бельфиори», расположенном на третьем этаже, обошелся им еще в три сотни долларов, и только после этого они покинули здание.
От выпитого вина немного кружилась голова. Держа большие пакеты в одной руке, Гасанов хватал другой рукой своего товарища, пытаясь удержаться на ногах. Именно в этот момент около них притормозил белый «фиат». Это было прямо напротив здания Государственного банка России.
От неожиданности Гасанов икнул, не понимая, почему эта машина не проезжает дальше. Он удивился, когда открылась дверь и кто-то, сидевший в автомобиле, громко сказал:
— Садитесь в машину.
Грек нахмурился. Он не любил неожиданных встреч.
— Садитесь в машину, — повторил незнакомый голос, — вас ждут.
Гасанов, моментально протрезвевший, испуганно огляделся по сторонам.
— Кто ждет? — спросил он, заглядывая внутрь автомобиля.
И в этот момент увидел направленное на него дуло пистолета.
— Садитесь, — в третий раз произнес незнакомец тоном, не терпящим возражений.
— Как вы сказали? — спросил, заметно волнуясь, Дронго. — Вы сказали, что полковник Родионов жив?
— Почему вы, молодые, почти все так пренебрежительно относитесь к старикам? — спросил Иваницкий. — А ведь мы многое можем.
Дронго впервые за время разговора захотелось обнять и расцеловать этого мрачного и серьезного старика.
Родионов был жив. Впрочем, он обязан был догадаться. Или хотя бы до конца расспросить продавщицу мороженого. Какое непростительное упущение. Он был так расстроен предполагаемой гибелью своего старого товарища, что даже не подумал поинтересоваться, кто конкретно был убит рядом с издательством. В нем начал превалировать грех гордыни. Как сравнительно молодой человек он решил, что Родионов подставился в силу своего возраста и поэтому не смог адекватно прореагировать на прямую угрозу.
На самом деле Родионов подъехал к зданию издательства и к нему подошел какой-то парень. Он наклонился к машине и спросил полковника, как пройти в центр города. Уже в этот момент любой профессионал должен опасаться подвоха. Случайные прохожие на место встречи с агентом так просто не подходят. Когда Родионов пытался объяснить, где находится центр, он уже понимал, что произошло нечто серьезное. И когда этот молодой прохожий вытащил пистолет, он успел среагировать мгновенно. Два быстрых выстрела в нападавшего, и машина стремительно срывается с места, оставив труп на месте происшествия.
