— Сегодня вечером он должен прилететь сюда вместе со своим адвокатом. Завтра состоятся переговоры между Лабунским и Умберто Лицци, руководителем крупнейшего итальянского машиностроительного концерна, на поставку оборудования в Россию. Контракт на восемьдесят миллионов долларов. Каждая сторона должна предъявить свои поправки к договору, чтобы выйти на окончательное решение.
— А вы, очевидно, будете представлять интересы итальянской стороны, — понял Дронго. — В таком случае не завидую Лабунскому. Ему придется несладко, ведь против него будет такой сильный соперник, как вы, Хеккет. Могу вас заверить, что я не собираюсь вам мешать.
— Надеюсь, — пробормотал Хеккет. — Впрочем, помешать невозможно. Можно лишь чуть ухудшить положение моего клиента. Этот контракт нужен обеим сторонам. Очень нужен.
— Вот и хорошо, — сказал Дронго. — Очевидно, итальянцы знают вашу слабость к русским миллиардерам и поэтому наняли вас для консультаций.
— Если вы вспоминаете тот случай в Москве, то я не имел к убийству никакого отношения, — дернулся Хеккет. — Моя профессия — дожимать оппонентов моих клиентов и заставлять их принимать нужные нам решения. Все остальное не мое дело. И вы это прекрасно знаете, Дронго. За всю свою жизнь я не убил даже мухи.
— Если вам хорошо заплатят, вы спланируете безупречное убийство самой безобидной мухи, — улыбнулся Дронго.
Хеккет пристально посмотрел в сторону входа. Затем кивком показав на входивших, недовольно заметил:
— Приехали Лабунские.
Дронго повернул голову. Предупредительный швейцар уже держал дверь, пропуская гостей. Каким-то особым чутьем швейцары различали случайных посетителей, гостей, останавливающихся здесь изредка, богатых клиентов, приезжавших специально в столицу Италии, и, наконец очень богатую публику, для которой резервировались особые номера.
В холл вошли трое. За ними катили две тележки с багажом, где выделялись коллекционные чемоданы от Луи Виттона. Первым вошел пожилой человек в темном костюме в серую полоску. В руках он держал небольшую сумку. Возможно, это был либо адвокат, либо помощник. Вслед за ним шел Лабунский. Высокого роста, в темных стильных очках, он был одет в черный с красными полосками джемпер и светлые брюки. Вместе с ним вошла эффектная молодая женщина лет тридцати пяти, также в темных очках. Роскошные каштановые волосы падали на плечи. Легкое темное платье идеально облегало ее стройную фигуру. Очевидно, в молодости женщина занималась спортом, о чем говорили и ее фигура, и грациозность ее походки. В руках она держала сумочку с известным всему миру логотипом фирмы «Шанель».
— Екатерина! — закричала выходившая из лифта Клавдия. За ней вышел ее супруг и Жураевы. Пока семейные пары здоровались друг с другом, пожилой человек подошел к портье и получил ключи от президентского номера для Лабунского. Дронго обратил внимание, что супруга Лабунского не поцеловалась с сестрой. Она лишь пожала ей руку.
— Очень эффектная женщина, — заметил Хеккет, увидев, как смотрит на женщину Дронго, — но жуткая стерва. Я уже с ними немного знаком. У нее хватка, как у бульдога. Между прочим, ходят слухи, что она работала в баре танцовщицей и была девочкой по вызову. Пойдемте, я представлю вас.
Они поднялись с дивана и подошли к Лабунским. Пожилой человек, стоявший рядом с портье, кивнул Хеккету — очевидно, он видел его и раньше.
— Добрый вечер, мистер Лабунский, — сказал по-английски Хеккет.
Лабунский оглянулся. У него были умные глаза. Внимательные, холодные, умные светлые глаза. Он пожал руку Хеккету, затем — Дронго.
— Это мой знакомый, мистер Дронго, — представил его Хеккет.
— Добрый вечер, — кивнув, сказал по-русски Дронго.
— Вы говорите по-русски? — спросил Лабунский. В его глазах была только настороженность, никакого удивления или волнения. — Вы похожи на итальянца.
— Говорю, — улыбнулся Дронго. — Я ваш бывший соотечественник. Мы жили в одной стране. Только я — в Баку, а вы — в Москве.
— Нет, не в Москве. — поправил его Лабунский. — Раньше я жил в Ленинграде, и всего десять лет как переехал в Москву.
— Я тоже недавно купил себе квартиру в Москве, — сообщил ему Дронго. — Значит, теперь мы живем в одном городе.
— В таком случае мы уже земляки, — сказал без тени улыбки Лабунский.
Его супруга слушала их разговор и оценивающе смотрела на Дронго. Высокий рост, широкие плечи, мощная посадка головы, насмешливый взгляд, длинные пальцы, тонкие губы. Очевидно, подобного экземпляра в ее коллекции еще не было. Она шагнула к ним.
— Господин Дронго, — представил его Лабунский и добавил: — Он живет в Москве.
— Очень приятно, — пожала руку Дронго Екатерина Лабунская.
У нее были красивые темно-карие раскосые глаза, чувственные губы, нос с небольшой горбинкой, придававшей ее лицу дополнительный шарм. Она была высокого роста. И рукопожатие было сильным.
— Завтра утром встречаемся, — напомнил Хеккет. — Мы уже привезли наш протокол.
— Мы тоже, — кивнул Лабунский.
Он понимал по-английски, но говорил с сильным акцентом.
